Так или иначе, с «последними письмами» мы закончили. Что же касается «последних статей», то это – цикл диктовок конца декабря 1922 года и начала января 1923 года…
«Странички из дневника» были продиктованы в самом начале января, и 4 января 1923 года статья уже была опубликована в «Правде». Она была посвящена проблемам народного образования и сразу всколыхнула всю учительскую массу.
Ещё бы! Ведь в статье было сказано:
«Мы не делаем главного. Мы не заботимся или далеко недостаточно заботимся о том, чтобы поставить народного учителя на ту высоту, без которой и речи быть не может ни о какой культуре: ни о пролетарской, ни даже о буржуазной. Речь должна идти о той полуазиатской бескультурности, из которой мы не выбрались до сих пор и не можем выбраться без серьёзных усилий, хотя имеем возможность выбраться, потому что нигде народные массы не заинтересованы так настоящей культурой…
Народный учитель должен у нас быть поставлен на такую высоту, на которой он никогда не стоял и не стоит и не может стоять в буржуазном обществе. Это – истина, не требующая доказательств. К этому положению дел мы должны идти систематической, неуклонной, настойчивой работой и над его духовным подъёмом, и над его всесторонней подготовкой к его действительно высокому званию и, главное и главное и главное – над поднятием его материального положения…»[1475]
Не правда ли – непреходяще точная, вечно актуальная мысль? Особенно – для нынешней России?
Статья «О кооперации» была продиктована 4 и 6 января 1923 года, однако напечатана в «Правде» лишь 26 и 27 мая 1923 года; статья «О нашей революции (
Разрыв между диктовкой и публикацией объяснялся тем, что Крупская, как сообщают хронисты Ленина, передала тексты в ЦК лишь в мае 1923 года. Задержка и здесь не совсем понятна, поскольку почти сразу, как только Сталин тексты получил, 24 мая было принято решение Политбюро: «Признать необходимым быстрейшее напечатание статей Владимира Ильича, переданных Надеждой Константиновной, с обозначенной на них датой»[1476].
Идеи, выдвинутые Лениным в начале 1923 года в статье «О кооперации», легли в основу двух резолюций XIII съезда РКП(б), который проходил с 23 по 31 мая 1924 года, – резолюций «О кооперации» и «О работе в деревне».
То есть, Ленин и в январе 1923 года сохранял потенциал лидера и генератора идей «на вырост». Даже после смерти, не присутствуя на XIII съезде, он влиял на его работу. Причём к «кооперативным» идеям Ленина нелишне прислушаться и в XXI веке, и не только в России:
«Собственно говоря, нам осталось „
Строй цивилизованных кооператоров при общественной собственности на средства производства, при классовой победе пролетариата над буржуазией – это есть строй социализма»[1477].
17 января 1923 года Ленин закончил работу над небольшой статьёй «О нашей революции», опубликованной в «Правде» 30 мая 1923 года. В статье Ленин дискутировал с экономистом-меньшевиком Сухановым (Н. Гиммером) – единомышленником Мартова и автором семитомных «Записок о революции», и одно место из этой статьи приведу:
«Для создания социализма, говорите вы, требуется цивилизованность. Очень хорошо. Ну, а почему мы не могли сначала создать такие предпосылки цивилизованности у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, а потом уже начать движение к социализму? В каких книжках прочитали вы, что подобные видоизменения обычного исторического порядка недопустимы или невозможны?
Помнится, Наполеон писал: „On s`engage et puis… on voit“. В вольном русском переводе это значит: „Сначала надо ввязаться в серьёзный бой, а там уже видно будет“. Вот и мы вязались сначала в октябре 1917 года в серьёзный бой, а там уже увидали такие детали развития…, как нэп и т. п.»[1478]
На основании последнего абзаца нередко уверяют, что Ленин-де не имел никакого чёткого плана Октябрьской революции и дальнейших своих государственных действий. Однако Ленин общий план действий по завоеванию власти и построению нового общества обдумывал два десятка лет… Нормальному же развитию событий помешала иностранная интервенция и спровоцированная Антантой, США и Японией гражданская война…
А этого заранее не предусмотришь.
Точнее, Ленин и эту угрозу видел, конечно, заранее, но слишком уж он хорошо думал как о европейской, так и о российской народной массе… Судя по всему, он рассчитывал на бульшее единодушие, на бульший здравый смысл, на бульшую активность народных масс, чем оно оказалось на деле…
Однако, спрошу: «Какой лидер более нужен народу – тот, кто считает народ лучшим, чем он есть, или худшим чем он есть?»
