Дело в том, что 10 января 1923 года ЦИК образовал Конституционную комиссию для подготовки Конституции СССР. Конституция была принята 31 января 1924 года – через десять дней после смерти Ленина – на 2-м Всесоюзном съезде Советов, и она предусматривала двухпалатный ЦИК, состоящий из Совета Союза и Совета Национальностей.
Этот сталинский принцип построения высшей законодательной власти выдерживался почти семьдесят лет. Две палаты образовывали ЦИК СССР, потом – Верховный Совет СССР, и даже первый Верховный Совет РФ, расстрелянный осенью 1993 года Ельциным, состоял из Совета Республики и Совета Национальностей.
Не думаю, что больной Ленин знал о законодательной инициативе Сталина, автоматически снимающей с того подозрения в «великодержавном» прорусском «шовинизме»… Сталин Ленина от лишних нагрузок берёг, а оппонентам Сталина обелять его перед Лениным было ни к чему.
В том же феврале 1923 года Сталин работал и над большой статьёй «К вопросу о стратегии и тактике русских коммунистов». Основанная на материале лекций, читанных Сталиным в рабочем клубе Пресненского района и во фракции коммунистов в Университете имени Свердлова, статья 14 марта 1923 года была опубликована в № 56 «Правды», посвящённом 25-летию РКП(б).
Внешне чисто программная, без намёков на злобу дня, без упоминания тех или иных личностей, эта статья шла вразрез с представлениями о стратегии и тактике РКП(б), имевшимися у троцкистов. И отсутствие Ленина в рабочем строю начинало всё более сказываться.
Однако, даже заболев, Ленин – пока сохранял возможность словесно выражать свои мысли – на ситуацию влиял.
И вот тому ещё один пример…
Осенью 1922 года Ленин предлагал Троцкому стать одним из его заместителей по Совнаркому, но Троцкий отказался. Отказался он и от подобного предложения Сталина.
Ещё бы!
Троцкий не рвался заниматься оперативной работой – он желал давать указания и был не прочь встать во главе Госплана… Однако Госплана диктующего и предписывающего, с законодательными функциями…
Во времена Троцкого не было великой науки мэрфологии, но Лев Давыдович, похоже, интуитивно догадывался о существовании закона Вейлера: «Никакая работа не сложна, если её выполняете не вы», а также закона Х. Л. Менкена: «Кто может – делает, кто не может – учит» с дополнением Мартина: «Кто не может учить – управляет».
Троцкий, как и Зиновьев с Бухариным, а отчасти и Каменев, не стремились
Ленин не знать этого не мог по всему своему «советскому» опыту, но знал он и то, что Троцкий влиятелен. И поэтому Ленину, прикованному к постели, приходилось прибегать к дипломатии и уловкам. Скажем, известное читателю надиктованное письмо «О придании законодательных функций Госплану» Ленин выстроил тонко.
С первых же строк он заявил, что «эта мысль выдвигалась тов. Троцким», что он, Ленин, был её противником, но «по внимательном рассмотрении» находит, что «тут есть здоровая мысль»…
И тут же, в том же письме, Владимир Ильич пресекал, по сути, «госплановские» поползновения Троцкого, заметив: «В этом отношении, я думаю, можно и должно пойти навстречу тов. Троцкому, но не в отношении председательства в Госплане… особого лица из наших политических вождей»…
То есть, вполне разумную
Ленин сказал и более определённо:
«„Я думаю, что во главе Госплана должен стоять человек… научно образованный…по технической либо агрономической линии, с… многими десятилетиями измеряемым, опытом практической работы в области либо техники, либо агрономии…“, а потом прибавил ещё раз: „Во главе такого учреждения не может не стоять лицо с большим опытом и всесторонним научным образованием по части техники. Администрирующая сила тут по сути дела должна быть подсобной.“…
Предложенный Лениным в декабре 1922 года критерий однозначно оставлял Троцкого вне круга претендентов на руководство Госпланом. Какой уж там у „товарища Троцкого“ десятилетиями измеряемый опыт практической работы в области техники или агрономии!..
Но этим конфликт – теперь уже заочный – между Лениным и Троцким в начале 1923 года не ограничивался. В своих последних письмах от декабря 1922 года Ленин предлагал резко увеличить число членов ЦК до пятидесяти и даже до ста с привлечением рабочих, мотивируя такой шаг как гарантию от „опасности раскола от какой-нибудь неосторожности“.
Троцкий был против предложения Ленина. Причём и собственные действия Троцкого, и действия его приверженцев показывали, что он видит преемником Ленина себя и только себя. Уже 14 октября 1922 года – при полностью, так сказать, „живом“ Ленине, – Карл Радек в „Правде“ Николая Бухарина писал (жирный курсив везде мой):
