«С большой радостью собрался я с товарищем отбыть субботний “стаж” по решению железнодорожного подрайона партии и временно, на несколько часов, дать отдых голове, доставив работу мышцам… Нам предстоит работа на деревообделочном заводе дороги. Пришли, увидели своих, поздоровались, пошутили, сосчитали силу – всего 30… А перед нами лежит “чудовище” – паровой котел довольно солидного веса, пудов 600–700, и его-то и нужно нам “переставить”, т. е. перекатить чуть ли не 1/4 или 1/3 версты к платформе. Сомнение закрадывается в наши мысли… Но вот мы уже стоим за делом: попросту товарищи подвели под котел деревянные катки, прикрепили две веревки, и работа началась… Подался котел неохотно, но все же пошел. Мы радуемся, нас ведь так мало… ведь этот самый котел тащили чуть ли не две недели рабочие-некоммунисты, числом втрое больше, а он упирался, пока не дождался нас… Работаем час, сильно, дружно под мерные звуки команды: “Раз, два, три” нашего тов. закоперщика, и котел идет да идет. Вдруг, что за оказия? Внезапно, смешно покатился целый ряд товарищей, – это “изменила” веревка в руках наших… Но минутная задержка: на месте ее укрепляем канат… Вечер, уже заметно темнеет, но нам нужно еще одолеть небольшую горку, и тогда работа будет скоро сделана. Трещат руки, горят ладони, нагреваемся, прем вовсю, – и дело спорится. Стоит “администрация” и, смущенная успехом, невольно тоже берется за канат: помогай! давно пора! Вот на нашу работу засмотрелся красноармеец. В руках его гармоника. Что он думает? Что за люди? Что им надо в субботу, когда все сидят по домам? Я разрешаю его догадки и говорю: “Товарищ! Сыграй нам веселую, мы ведь не какие-либо работнички, а настоящие коммунисты, – видишь, как у нас горит работа под руками, не ленимся, а прем”. Красноармеец бережно кладет гармошку и скорей спешит к канату…
“Англичанин мудрец!” – затягивает красивым тенором т. У. Мы вторим ему, и гулко раздаются слова рабочей песни: “Эй, дубинушка, ухнем, подернем, подернем…”.
От непривычки мускулы устали, ломит плечи, спину, но… впереди свободный день – наш отдых, успеем выспаться. Цель близка, и после небольших колебаний наше “чудовище” уже почти у самой платформы: подкладывайте доски, ставьте на платформу, и пусть этот котел дает работу, которой уже давно ждут от него. А мы гурьбой идем в комнату, «клуб» местной ячейки, обвешанную плакатами, уставленную винтовками, ярко освещенную, и после хорошо спетого «Интернационала» лакомимся чаем с “ромом” и даже хлебом. Такое угощение, устроенное местными товарищами, как нельзя более кстати после нашей тяжелой работы. Братски прощаемся с товарищами и строимся в колонки-ряды. Песни революции оглашают в ночной тишине сонную улицу, мерные звуки шагов вторят песне. “Смело, товарищи, в ногу”. “Вставай, проклятьем заклейменный” – несется наша песня Интернационала и труда.
Прошла неделя. Руки и плечи у нас отдохнули, и мы едем на “субботник” теперь уже за 9 верст, делать вагоны. Это – в Перово. Товарищи взобрались на крышу “американца” и звучно и красиво поют “Интернационал”. Поездная публика прислушивается и, видимо, удивлена. Мерно стучат колеса, и мы, не успев влезть наверх, висим вокруг “американца” на лестницах, изображая “отчаянных” пассажиров. Вот и остановка, мы уже у цели, проходим длинный двор и встречаем радушного тов. комиссара Г.
Работа есть, людей-то мало! Всего 30, а выпустить за 6 часов из среднего ремонта нужно чертову дюжину вагонов! Вот стоят размеченные скаты колес, есть не только пустые вагоны, еще и полная цистерна… но ничего, “приспособимся”, товарищи!
Работа кипит. Я с пятью товарищами работаю важками, т. е. рычагами. Эти 60 и 70-пудовые колесные пары, под напором наших плеч, двумя важками, направляемые тов. “закоперщиком”, живо и лихо перепрыгивают у нас с одних путей на другие. Одна пара убрана, – новая на ее месте. Вот уже всем им есть место, и мы это изношенное старье быстро-быстро по рельсам “сплавляем” в сарай… Раз, два, три, – подхвачены они на воздух железным вертящимся важком, и их уж нет на рельсах. Там, в темноте, идет стук молотков, то быстро, как пчелы, работают товарищи у своих “больных” вагонов. И столярят, и малярят, и крышу кроют, – работа кипит на радость нашу и тов. комиссара. А там понадобились наши руки и кузнецам. В переносном горне лежит раскаленное “правило”, т. е. вагонный стержень с крюком, изогнутым неловким толчком. Белый, с искрами он очутился на чугунной плите и ловкими нашими ударами, под глазомером опытного товарища, принимает свою нормальную форму. Он еще бело-красный, а уже на плечах наших быстро-быстро подается к своему месту и с искрами вставлен в железную дыру, – несколько ударов, и он на месте. Лезем под вагон. Там устройство этих сцепок и правил совсем не так просто, как кажется, там целая система с заклепками и спиральной пружиной…
Кипит работа, темнеет ночь, ярче горят факелы. Скоро конец. Часть товарищей “приткнулась” у кучки ободьев и «потягивает» горячий чаек. Свежа майская ночь, и красив на небе серп молодого месяца. Шутки, смех, здоровый юмор.
– Товарищ Г., бросай работу, будет с тебя 13 вагонов!
Но тов. Г. этого мало.
Кончен чай, затянули свои победные песни, идем к выходу…»
