Весной 1910 года его спокойному, размеренному существованию, более подходящему для среднего французского буржуа, настал конец. Ко всеобщему удивлению русской колонии в Париже, привыкшей считать Ленина абсолютным пуританином, он стал появляться в обществе женщины, которая, как всем было известно, вовсе не была ему женой. Ее звали Елизавета Арманд. Она была женой богатого московского фабриканта и матерью пятерых детей. Ее нельзя было назвать красавицей, но одно было несомненно — она была очаровательная, неотразимая женщина. Она провела многие годы в России и свободно говорила по-русски, но, несмотря на это, осталась настоящей француженкой — и в манере поведения, и во внешности. У нее были огромные глаза, большой, чувственный рот и тонкие черты лица. Высокий лоб постоянно скрывался под непослушной прядью вьющихся каштановых волос. Она была невысокого роста, но при этом казалась высокой. Обычно живая и веселая, она бывала серьезной и жесткой, когда того требовали обстоятельства. Ее подпольное имя было Инесса, и под этим именем ее знали товарищи по партии, которые, затаив дыхание, следили за парочкой, когда она с Лениным сидела в кафе на авеню д’Орлеан. Получалось, что непорочный железный рыцарь, посвятивший жизнь борьбе за чистоту идеи, испытанный во многих и многих яростных битвах с противниками его диалектического метода, оказался, в конечном счете, самым обыкновенным человеком.
Инесса Арманд прожила не простую жизнь. По тому, как она начиналась, было немыслимо предположить, что эта женщина когда-нибудь может стать возлюбленной Ленина. Она родилась в Париже в 1874 году и была крещена как Элизабет. Ее отец был оперным певцом и блистал на парижской сцене. Его сценическое имя было Пеше Эрбанвиль, в жизни его звали Теодор Стефан. Матерью ее была Натали Вильд, шотландка. Она преподавала музыку и иногда выступала вместе с отцом Элизабет на сцене. У них было трое детей. Когда Теодор Стефан умер, Элизабет удалось осуществить первую свою мечту. Ей всегда хотелось путешествовать, и тут вдруг, как по мановению волшебной палочки, она перенеслась из Парижа в тихий особняк в Подмосковье. Объяснялось это тем, что сразу две родственницы Элизабет, ее французская тетка и шотландская бабушка, были приглашены в дом богатого текстильного фабриканта Евгения Арманда в качестве воспитательниц и учительниц его детей. Евгений Арманд сам был родом из Франции. Приглашение было принято, и так они втроем с девочкой очутились в Пушкино под Москвой, где жили Арманды. Огромный дом окружали сосны, а из окон открывался вид на небольшое озеро. Арманды были либералами, и вскоре Элизабет, ее тетка и бабушка стали для них членами их семьи.
В семье Армандов Элизабет получила воспитание и образование, какое тогда было принято давать девочкам из состоятельных и культурных семей. Она восхитительно играла на рояле, говорила по-русски, по-французски, по-немецки и по-английски без акцента, читала все последние литературные новинки. Когда ей сделал предложение Александр Арманд, второй сын промышленника, она, не задумываясь, согласилась стать его женой. Ей тогда было восемнадцать, а он был на два-три года старше ее. Они поселились в собственном имении недалеко от родительского семейного гнезда, и там в течение следующих пяти лет она родила пятерых детей, трех мальчиков и двух девочек. Она была счастлива в браке, любила мужа и детей, и, казалось, ничто не могло помешать ей и дальше наслаждаться жизнью молодой и богатой матери семейства. У нее было все, чего можно было только пожелать, за исключением… щекочущего чувства опасности, и еще — острых ощущений; возможно, ей не хватало сознания, что она служит высшей цели, которая для нее значила бы больше, чем собственная жизнь.
