Ну и помню еще интервью с американцем, которого я перед боем оставил со связистами, приказав не покидать безопасного места. Каким лешим он оказался в расчете 57-миллиметрового противотанкового, да еще того самого, которое подбило "короля"? Помогал орудие ворочать, и снаряды подавал. Отругал я его конечно, и написал представление - медаль "за отвагу" этот Хемингуэй точно заслужил! Попросил, если случай представится, передать привет их герою Ренкину, и сказать, что шесть "королей" никто из нас подбить не смог, но по два на каждый из восемнадцати экипажей точно выходит. А Хемингуэй очень удивился, узнав что я не кадровый военный, как он думал, а бывший учитель, призванный из запаса.
- Теперь вы, конечно, дослужитесь до генерала, мистер Цветаев? Вас ведь наверняка повысят, за этот бой?
- До Победы еще дожить надо - отвечаю - и не зарекаться сейчас, примета есть такая, чтобы не сглазить. Но пока, не собираюсь. Война кончится - и я назад, в свой Тамбов, учителем.
- О, мистер Цветаев, я представляю, чему и как вы будете учить своих учеников!
В Рейхе можно было найти и беспартийного фельдмаршала, в отличие от СССР. Поскольку "вооруженный отряд Партии" в лице СС создавался в дополнение, а не вместо германской армии, имеющей славную боевую историю, традиции и знамена (с выигранными войнами было не очень, в отличие от отдельных сражений, но это частности).
Но, пока Германия побеждала, беспартийные генералы охотно кричали "зиг хайль", ну а фюрер соглашался с приостановкой партийности в процессе воинской службы. Правда, с недавних пор (после Сталинграда), принадлежность к НСДАП в вермахте стала поощряться, и еще появилось такое неприятное явление, как кригс-комиссары, с полномочиями не только власти, равной командирской, но даже с правом арестовать, а в исключительном случае и расстрелять на месте любого чина, действие которого сочтут "изменническим". Что вызвало в военной среде ворчание, что "армия превращается в подобие СС", с лавочниками и мясниками вместо потомственных офицеров в двадцатом поколении, куда катится мир? Скоро нас заставят, по примеру СС, обращаться к друг другу на "ты", или "камрад" вместо "герр"26, и в монахов превратят, запретив жениться27. Отношения между вермахтом и СС даже в лучшие времена были далеки от идеала, и не было большего наказания для эсэсовца, чем быть временно прикомандированным к армейцам - впрочем, обратное также было верным, исключения были крайне редки.
Генерал-лейтенант еще старой германской армии Пауль Хауссер был как раз таким исключением, по убеждениям присоединяясь к нацистам еще до прихода их к власти. Ветеран еще той, прошлой войны, получив за нее девять боевых наград, он командовал фронтовыми Ваффен СС, начиная с польского похода. 1я танковая дивизия "Лейбштандарт", 2я "Рейх", 3я "Тотенкопф" составляли танковый корпус СС, разбитый русскими во время зимнего наступления. Выведенный в тыл после потерь, корпус восстанавливал боеспособность до Варшавы, где вместо подавления восстания был втянут в очень тяжелые бои на Висле, причем особенно пострадала дивизия "Тотенкопф" - в вермахте шутили, что "Мертвая голова" оправдала название, поскольку живых голов в ней не осталось. Снова переформирование, пополнение - так и не успевшую восстановиться "Тотенкопф" заменили на свежую 5ю дивизию "Викинг", и корпус бросили в бой. О результате которого камрад Хауссер и должен был доложить сейчас, без всякого торжества.
- Фюрер взбешен, Пауль. Впрочем, сейчас это его обычное состояние. Однако же, он был убежден, что твой корпус, это как Старая Гвардия Наполеона - когда ее посылают в бой, то после не спрашивают, победа или поражение, результат ясен. Даже Прохорово и Варшава не поколебали его уверенность, ведь по докладам, официально подтвержденным, в обоих случаях вы вели бой с танковой армией русских, и отступили в полном боевом порядке, нанеся врагу тяжелейшие потери. Но то, что вы позволили себе сейчас, это переходит все границы!
- Генрих, в этот раз наш доклад наиболее близок к истине. Поскольку мы не были разбиты и дисциплинированно отошли, ситуация была далеко не критичной. Даже нельзя сказать, что мы потерпели поражение, скорее "непобеда". Я честный солдат, далекий от интриг - но хотелось бы знать, кто меня обвиняет в этот раз. Я этого не забуду.
