Да, еще стишки писал - что-то там про "коммунячьи орды, визга впереди, убегают в Азию, им пинка дадим", "мы костер из марксов дружно разожжем, мерзость коммунячью вылечим огнем". И очень обижался, когда кто-то не восторгался, сразу в драку лез.
Один раз после на побывку приехал важный весь, в кожаном пальто и начищенных сапогах, серебряные часы в кармане, дорогие сигареты курит - и хоть бы угостил! Я ему, здорово, Федька - а он мне в морду с размаху - что гавкаешь, пес, я культурный европеец, а не славянское быдло, не Федька Сруль, а пан Теодор Троль!
Свобода - это высшая ценность, высшее право человека. Пусть лучше погибнет весь мир - но восторжествует свобода. И всякий, кто мыслит иначе - тот не человек, а быдло, достойное лишь рабского ошейника.
Так говорил мне мой сосед по лагерному бараку. Лишь будучи арестованным, я нашел единомышленников, узнал по-настоящему, какие люди еще есть в нашей несчастной стране - и величайшее преступление сталинского режима, что эти творческие личности, подлинная элита нации, гнили за колючей проволокой, вместо того, чтобы занимать самые высокие посты. День тяжелой и бессмысленной работы, под окрики конвоя и издевательства уголовной сволочи - и лишь после отбоя мы могли, собравшись в углу, вести беседы на самые высокие философские темы. Моим наиболее частым собеседником был, назовем его П., очень может быть, что этот человек еще жив и страдает, в заключении или нет, СССР весь как одна огромная тюрьма. Истинный русский интеллегент старой школы, вся вина которого состояла лишь в нахождении на оккупированной территории во время войны, был брошен за это в лагерь, в разлуке с семьей. И супруга его, полностью разделяющая его убеждения, разделила с ним и его судьбу. В те судьбоносные годы они вместе вели дневник, который отобрали при аресте - однако же П. помнит оттуда каждую строчку. Я позволю себе, также по памяти, привести здесь некоторые записи:
