Все-таки болгары. Я достал двадцатипятирублевую купюру.
— Хватит? Благодаря друже.
Официант расплылся в улыбке. Чую, меня здесь будут привечать особо. Хорошее местечко!
— Довиждане!
Такси нас уже ждало около входа. Неужели и в Союзе возможен сервис?
— Садись, я тебя довезу! И это не обсуждается.
Девушка была слишком расстроена, чтобы ослушаться. В том и был мой расчет. Она сказала шоферу адрес. В новостройках на проспекте Просвещения. Я уже начал по-питерски называть районы по станциям метро. Что хорошо — в этом времени еще нет пробок. Поэтому на такси довольно быстро добираешься до другого района города. Минут двадцать, и мы сворачиваем на Володарского и подъезжаем к кирпичной девятиэтажке. Хм, никакой таинственности!
Помогаю Даре выбраться, совсем девочку развезло. Она, что ли без меня коньяк трескала? Втихаря сунул таксисту пятерку и попросил несколько минут подождать. А тому чего? Клиент богатый, нового искать не нужно.
— Спасибо, дальше провожать не надо.
Дара была категорична. Догадалась, что и так много дала мне в руки? Я отошел к машине, а потом незаметно вернулся к зданию. Отметил подъезд, затем тихой сапой просочился внутрь. Выходя из дома, я уже знал номер квартиры. И Дара меня не обманула. Оттуда пахнуло… чем-то не нашим. Притащила бабуля из иного мира артефакты, вон как фонят!
Ого! А у меня новый талант? Сколько же их еще припасено?
— Пацаны, идем в спортзал?
— Как видишь, нет, — вздохнул Олег и достал четвертый стакан. Я пил сок, но цвет был похожим. Андрюха с сомнением остановился, но в комнату зашел.
— В честь чего праздник?
Серега уже был навеселе, кивнул на меня и подколол:
— Да Ванюха у нас не может в девчонках разобраться. С горя запил.
— Вот как! — Андрюха присел, понюхал коньяк и начала тут же сооружать бутерброд из колбасы и сыра. — Ты, братан, никак у меня хочешь пальму первенства забрать? — он сделал глоток. — А неплохо! Только я понял, что мы сегодня не треню не пойдем?
— Правильно понял.
Мы немного посидели. Я уже находился в нирване, парни догонялись. Коньяк хороший, да закусочка сытная.
— Вань, а откуда бабки? И уже не первый раз.
Андрей с интересом повернулся в мою сторону. Вот ведь Сереге неймется.
— Оттуда!
— А в оттуда еще нет? Мы бы не прочь заработать.
— Нет. Разовая акция.
— Не понял, Ванек, ты встал на скользкий путь?
— Не дождетесь! Просто помог одному знакомому в родне. А он человек щедрый.
— Темнишь ты.
— Так и родственник не простой.
Друзья переглянулись, но тащить сведения из меня клещами не стали. И в наше студенческое время существовало личное пространство. Просто умели соразмерять его с коллективным, а не впадать, как будущая молодежь в безудержный эгоизм.
Понемногу разговор переключился на учебу и разные, связанные со студенчеством обязанности.
— Могу обрадовать. Нам Самойлов поручил стенгазету к 7 ноября оформлять.
Сереге открыто усмехался. Напомнил мне об общественной работе.
— Намалюем чего-нибудь.
— Так, Маша у тебя хорошо рисует. Лиза говорила.
Память у Андрюхи хваткая, даже чересчур. Олег также оживился.
— Может, пригласим девчонок к нам на выходные. Совместим, так сказать, полезное с приятным?
Я скептически осмотрел наши койки.
— Совмещать где будем?
Парни переглянулись и радостно заржали. Сколько же в нас еще ребячества! Мне внезапно стало жутко неохота отсюда съезжать. Мои юные верные товарищи! Как я скучал по вам там, где все не так и жизнь подлюка! Как будто изнутри меня омывает родниковой водой. Как жаль, что все это ненастоящее. Аж плакать хочется!
Чем хорош Апраксин двор? Работая здесь, можно завести кучу полезных знакомств. Пусть с Моисеевичем я расстался, но ход в Апрашку для меня не закрыт. Продвигаюсь неспешно мимо открытых дверей и вижу на улице скучающего Витьку. Он работал в шмоточном отделе галереи, но нос всегда держал по ветру и приводил в ломбард немало народу. Там же не все оформлялось официально. То есть чувак тертый и открытый к сотрудничеству.
— Здорово Витёк! Как наше не хочу?
— Ванятка, салют. Давно тебя не видел. Дорогу сюда забыл?
— Учеба, девчонки. Занят, короче.
— Понимаю. Айда к нам! Зачем тебе никому не требующийся диплом?
— Спасибо, подумаю, — придвигаюсь ближе к продавану и тихо спрашиваю. — Слушай, мне ювелир нужен. Хороший и главное — неговорливый.
Витя оглядывается по сторонам. Его будто бы скучающий вид ничем не примечателен. Привык в такой манере говорить о делах. Ну и правильно. Меньше подозрений вызываешь.
— Чего не к Абраму своему?
— Мне не продать, а сделать.
— Ясно. Двинули.
Мы зашли внутрь магазина. День был хмурым и холодным. По этой причине покупатели свои наличием не особо радовали. Витёк достал толстую записную книжку, но сначала указал на вешалку.
— «Аляски» завезли. Как раз твой размер есть.
