Вета записала подстрочный перевод нескольких поэм Блока.
Когда они встретились через неделю, де Вилье вынул из кармана сложенный лист бумаги и стал читать нараспев:
Вета не удержалась, захлопала в ладоши:
— Это прекрасно, мсье де Вилье…
Вскоре начались неприятности. Вета уже давно стала замечать на себе косые взгляды одноклассниц. Однажды она нашла у себя в портфеле написанную печатными буквами записку: «блядь французская».
Де Вилье вызвал к себе директор. Провел в кабинет. Запер за собой дверь.
— Извините, что побеспокоил по такому делу. Вот, ознакомьтесь.
Он протянул бумагу. Там на плохом французском было написано, что он, де Вилье, состоит в преступной связи с ученицей Дадашевой. Подписи не было.
Де Вилье вернул бумагу директору.
— Что я должен делать?
Директор мялся.
— Вы понимаете, де Вилье, в другой стране я не придал бы этому значения. Но здесь, в Азии…
Де Вилье встал.
— Я вас понял, господин директор. Я тотчас же составлю прошение об отставке.
Директор заблеял.
— Мне искренне жаль, де Вилье, поверьте…
Вечером де Вилье приехал к Дадашевым. Одет он был торжественно: черная тройка, галстук-бабочка, котелок, трость с костяным набалдашником.
— Могу я видеть господина Жоржа Дадашефф…
Жорж принял де Вилье в кабинете.
— Чем обязан, господин де Вилье? Могу я вам предложить коньяку?
Де Вилье от коньяку отказался. Минуту помолчал, подбирал слова. Потом встал и сказал неожиданно громко:
— Я пришел просить руки вашей дочери.
Жорж сперва не понял, переспросил.
— Руки моей дочери?
Де Вилье повторил.
— Да, вашей дочери… Елизаветы… Элизабет…
Жорж провел по лицу рукой… Налил и быстро выпил рюмку коньяку. Сказал первое, что пришло в голову.
— Но она еще слишком молода…
— Я знаю, господин Дадашефф, я знаю. Поймите меня правильно… Сейчас мне важно получить ваше согласие…
Жорж тоже вскочил, стал ходить по кабинету.
— Но, позвольте, господин де Вилье. Мы не в средневековье. Не кажется ли вам, что следовало бы поинтересоваться мнением самой… особы…
Де Вилье подошел вплотную к Жоржу. Его лицо казалось желтее, чем обычно.
— Господин Дадашефф, мне кажется, что вы не очень ясно представляете ваши обстоятельства. Не сегодня завтра в Тифлисе будут большевики. Вас захлопнут здесь, как в мышеловке. Они развели пожар в России и не успокоятся, пока в этом пожаре не сгорят все…
Стало очень тихо. Было слышно, как потрескивают дрова в камине. Де Вилье заговорил опять.
— Я не очень богатый человек, господин Дадашефф…
Жорж перервал его:
— У нас есть средства…
Де Вилье махнул рукой.
— Это не важно… Мы отправимся в консульство и зарегистрируем брак. Через неделю вы станете французскими подданными. Республика защитит вас при всех обстоятельствах…
Де Вилье повернулся и медленно направился к двери.
— Решение нужно принимать быстро. Не позднее завтрашнего дня…
В дверях де Вилье остановился, повернулся к Жоржу, сказал тихо.
— Я не хотел об этом говорить… Я был серьезно ранен на Марне… Я не вполне полноценный человек… Врачи положили мне жить пять лет…
На завтра вся семья была в сборе, держали семейный совет… Мнения разделились.
— Нужно ехать, — сказал Жорж. Большевики уже в Баку. У нас есть счет в Лионском кредите. Пока работают банки, я переведу туда все оставшиеся активы… Я поручу моему агенту подыскать дом в окрестностях Парижа, в Пуасси…
— Что будет с нашим домом? — спросил Паша.
— Дом нужно срочно продать. За любую цену.
Неожиданно для всех выступила Анна.
— Я из этого дома не уеду. Я остаюсь. И не пущу детей!
Исай, как всегда, сидел во главе стола. Он вскочил, громко ударил по столу кулаком. Все повернулись к нему. Лицо у Исая побагровело, на шее вздулись жилы. Он пробормотал что-то непонятное, схватился пальцами за воротник, повалился навзничь. Паша и Жорж бросились к нему, подняли, отнесли на руках в его спальню.
— Доктора, скорее доктора! — срывающимся голосом закричал Жорж.
Исая уложили на кушетку. Лицо его было искажено гримасой. Он мычал. Из глаз катились крупные слезы…
…«Свободные» республики Закавказья агонизировали. В апреле советскую власть установили в Баку. Скоро настал черед Армении. В Турции произошла революция — к власти пришел Кемаль-паша. Он сперва разгромил греков, потом двинул войска на армян. Турки начали наступление в июне, заняли Сарыкамыш. Грузия объявила нейтралитет. Советская Россия установила дипотношения с Кемалем, помогала ему оружием и деньгами. В ноябре турки заняли Александрополь, подошли к Эривани. Опять хлынули волны беженцев. К концу ноября все было кончено. Армянское правительство подписало с турками мир и кануло в небытие. В Эривань вошла Красная армия.
