– Нет. Только с тобой. Ну и с Больным еще. Он очень добрый, правда?
Может, она умеет читать мысли? Может, она, вообще, инопланетянка? В дурацких советских фантастических фильмах они как раз такие – короткостриженые и с огромными глазами.
– Ну, да. Димка – добрейшей души человек. Очень душевный. Одним словом – душевнобольной.
Мурзилка останавливается. Внимательно смотрит на тебя. С какой-то жалостью, что ли. Или тревогой.
– Зря ты все время стараешься иронизировать, Энди. Тебе это не идет.
А вот это она зря. Ты же реально обидчивый. И следующие пару минут вы идете молча. Но все так же по инерции держитесь за руки. Странно все это. Вон уже и дом твой виднеется за поворотом.
– Эх. Завтра на работу, – вздыхает Мурзилка.
На работу? Вот это номер. Опять удивила.
– Ты работаешь?
– А ты думал, я школьница? Это я так выгляжу молодо. Мне восемнадцать через два месяца. Я – телефонистка. Вернее, скоро буду. А пока у меня практика на центральном узле. Сижу на международных линиях. Хочешь, могу тебя с Америкой на халяву соединять иногда?
– С Империей зла? Заманчивое предложение, – смеешься ты. – Только вот с кем? У меня там знакомых нет. С Рейганом если только поговорить, чтобы он свои Звездные войны свернул. А то придумали, понимаешь, программу СОИ. Гадят в мирном космосе. Правда, с английским у меня все плохо. Не поймет.
– А я бы с Куртом Воннегутом поговорила, – мечтательно говорит Мурзилка. – Просто о жизни. Вот только осталось его телефон найти.
Она знает, кто твой самый любимый писатель? Ну знаете, это уже совершенно запрещенный прием. Она точно инопланетянка. Береги свой хой. Ой, береги свой мозг, Энди! Ах, да. Ты же не слышишь меня. Никогда меня не слышишь.
– Ты еще и Воннегута читала? Ничего себе. Да ты крута нереально, герла. Обычно я всех на него подсаживаю. Когда прочитал «Колыбель для кошки», было такое чувство, что это я написал. Только в другой жизни.
– Ага. «Колыбель» и «Бойня» – две любимых книжки форева. Я сразу почувствовала, что ты из моего карасса.
Нет, так нельзя. Она прикольная. Интересная. Нельзя вот так ее отпускать!
– Слушай, мы уже пришли. Это моя парадная. Только теперь я тебя провожу. Ты на чем поедешь домой?
– На трамвае, – улыбается Мурзилка. – Мне две остановки за Славу.
Только этого тебе не хватало.
– Так ты в Болоте живешь? Мне сейчас туда никак. Извини. Но до трамвая тебя провожу. Постой тут минутку, пожалуйста. Я сейчас только за собаком заскочу, и мы тебя проводим.
«Мурзилка, конечно, забавная, но…» – думаешь ты, открывая дверь длинным ригельным ключом. Вы с Кузей только что героически проводили ее до самого дома, наплевав на возможную встречу с врагами и неминуемые последствия. Это очень на тебя непохоже, чувак. Что за безрассудство? На обратной дороге в пустом поющем трамвае твоя голова решила разболеться, напомнив о полезных таблетках Больного, а к ней перед домом прибавился живот, в котором с утра еды, кроме хитрых конфет, не было. Но болит он так, что есть совсем не хочется. Нужно отлежаться часок. Ты заходишь в прихожую с песиком и, не включая свет, пытаешься быстро пробежать по коридору к себе в комнату.
– Ма, па, привет, – бросаешь ты в полузакрытые двери кухни.
– Андрей, зайди-ка к нам на разговор, – возвращается к тебе оттуда.
Проскочить не удалось. Ты заходишь в кухню с виноватой улыбкой. Щуришься от яркого света. За столом пьют чай и курят твои милейшие мама и папа. Кругленькие очкарики. У тебя отличные отношения с родителями. Ты их очень любишь. А они тебя. Это пару лет назад ты все время хотел сбежать из дома. Тщательно продумывал свой лихой побег и то, как они будут искать тебя и жалеть о своих напрасных претензиях. Сейчас тебе это кажется глупым детским капризом. Все отлично. Тебя практически перестали доставать. Да вы почти что и не пересекаетесь в последнее время. Утром, когда они уходят, ты еще спишь, вечером, когда ты приходишь, они уже спят, Идеальный режим сосуществования. Семейные обеды по выходным, шутки-прибаутки – все это куда приятнее ежедневных нотаций, слез и обид. Иногда вы общаетесь на нейтральной территории на нейтральные темы. Но долго ли еще будет так кайфово?
– Привет, родители. Как дела? Есть не хочу. У Больного, тьфу ты, у Димы поел, – нагло врешь ты.
Живот возмущен и отвечает на твою ложь гневным бурлением. Но слышишь его, к счастью, пока только ты.
Мама с папой с интересом тебя разглядывают. Давно не видели. Пару дней точно. Смотрят и курят вонючие болгарские сигареты. В школе ты активно боролся с их курением. Таскал сигареты у них из пачек для своих друзей-одноклассников. Не помогло.
– Что за девушка с тобой Кузяву выгуливала? – отец заговорщицки улыбается. Твои девушки – его любимая тема.
– Девушка? Да просто знакомая.
А вот сейчас ты даже не врешь.
– Симпатичная знакомая.
Мама стряхивает пепел в хрустальную розетку. Чего б им пепельницу не купить? Скептически смотрит на своих мальчиков.
