В связи с чем А. Ульянова в июле 1889 года и вышла замуж за некого Марка Елизарова. Каковы были причины у А. Ульяновой для принятия такого решения (по любви или по расчету) достоверно не известно. Но вот что по этому поводу российская писательница Зоя Ивановна Воскресенская в своей книге «Сердце матери»
http://www.lib.ru/MEMUARY/ZHZL/ulianowa.txt где она сделало на мой взгляд невероятную по силе прозорливости догадку!
«Однажды она (Анна Ульянова – автор) спросила брата (Александра), какой, по его мнению, у нее самый большой недостаток.
"Неровность характера», – не задумываясь, ответил Саша.
Как выработать ровный,
невозмутимый характер, какой был у Саши, какой вырабатывает в себе Володя?
"Прочитаю десять страниц и только тогда пойду домой", – решает она.
Читает "Былое и думы" – эту книгу рекомендовал Володя.
Но поверх герценовских строчек бегут другие, бегут строчки телеграммы, поразившей ее два года назад.
Телеграмма была адресована не ей, а царю. Аня сидела тогда в тюрьме. Уже знала о страшной гибели брата. Целыми днями стояла, прислонившись холодной стене камеры, и единственным желанием было поскорее умереть.
Впереди предстояла пятилетняя одинокая ссылка в Восточной Сибири. В двадцать два года кончалась и ее жизнь. Впереди ничего светлого. Тьма…
Пришла мама на свидание к ней в тюрьму, протянула листок бумаги:
"Вот, смотри, какую телеграмму Марк послал царю". Аня сначала и не поняла. "Какой Марк? Ах да, Елизаров… студент, товарищ Саши.
Такой большой и застенчивый…" Танцевала с ним на студенческой вечеринке… Очень
неловкий. В сутолоке обронил очки, и Ане пришлось вести его на место. Без очков он был совсем беспомощный.
https://историческая-самара. рф/каталог/самарская-персоналия/е/елизаров-марк-тимофеевич. html
Какую телеграмму он мог послать царю сейчас, когда Саши уже нет в живых?
Равнодушными глазами пробежала исписанный листок.
Марк Тимофеевич телеграфировал в комиссию прошений царского двора.
«Ваше превосходительство!
Умоляю исходатайствовать перед его императорским величеством государем императором не высылать мою невесту Анну Ильиничну Ульянову в Сибирь, дозволить ей поселиться при мне.
Пожалейте меня и ее мать. Освободите ее для нас. Не разрывайте невидимо связанных сердец.
Действительный студент Елизаров.
"Мамочка, зачем эта ложь? – разрыдалась тогда Аня.
Какая же я невеста Марку Тимофеевичу?
Мне не нужны его жертвы. Ведь он никогда мне не говорил о своей любви".
– "Не успел", – убеждала мать.
Марк Тимофеевич сам пришел к Марии Александровне, пришел после казни Саши, когда не только знакомые, но и родственники закрыли для семьи Ульяновых двери своих домов.
Он поведал матери о своей любви, о которой не успел и не осмелился сказать Ане лично. Тогда, в тюрьме, до сознания Ани не доходило, что это настоящая любовь. Слишком велико было потрясение гибелью Саши.
Хлопоты матери и телеграмма Марка Тимофеевича вдруг неожиданно принесли и свои результаты.
Ссылка в Восточную Сибирь была заменена Анне Ильиничне пятилетней ссылкой в деревню. Марк Тимофеевич остался в Петербурге – заканчивать университет.
Писал почти ежедневно хорошие дружеские письма.
Два года ни о чем не спрашивал Анну Ильиничну.
На лето приезжал в деревню, но больше занимался с меньшими – Митей и Маняшей, которые всем сердцем привязались к этому сильному, доброму человеку.
А вот теперь спросил Аню. И она ответила: «Да, согласна".
Отправила письмо, и вдруг одолели сомнения. Хорошо ли сделала?
Имела ли на это право?.. Кого спросить?
С кем посоветоваться, пока не поздно? С мамой?
Мария Александровна срезала цветы, готовила букет на стол к обеду в честь милого гостя.
– Мамочка! – Аня обвила руками шею матери, прижалась к ней.
– Что я наделала? Почему я дала согласие? – с отчаянием прошептала она.
Мария Александровна не на шутку встревожилась. Долго и терпеливо выхаживала она свою старшую дочь после страшных дней в тюрьме. Потрясенная казнью Саши, Аня тяжело болела и угасала на глазах матери.
Но молодость взяла свое. Дочь поправилась, снова стала весела и, как матери казалось, счастлива в своей любви. И вот снова взрыв отчаяния.
– Анечка, голубушка, что с тобой, скажи мне! – Мария Александровна повела дочь к скамейке села рядом, обняла за плечи.
– Мамочка, я не должна была давать согласия Марку Тимофеевичу.
Мария Александровна взяла в ладони голову дочери, заглянула ей в глаза:
– Любишь?
– Да, – чуть слышно ответила Аня.
– Значит, поступила правильно.
– Но ведь Марк должен будет со мной отбывать добровольную ссылку в деревне, а он всю жизнь мечтал о Петербурге.
Он всегда говорил мне и…
