— Я забыл отснять эти звезды, но ленточка, если о ней упомянуть, наверно, где-то уже фигурировала в отчетах… И не думаю, что фотографии нам очень помогут. Мне кажется, единственный способ узнать, где мы, это спросить тех, кто знает… Во всяком случае наш нынешний визит на планету вряд ли будет скучным.
«Чи!» — проникновенно и одобрительно ответил Мургатройд.
Посадка действительно была необычной. Можно даже сказать, несколько нервной. Силовое поле гигантской энергорешетки, устремленной в космос, как бы на ощупь «поймало» звездолет и очень неуклюже стало тянуть на погадку. Дальше было еще хуже: очевидно, тот, кто находился у пульта управления, понятия не имел о посадочном маневрировании. В какой-то момент температура обшивки звездолета начала быстро расти, и Кальхауну пришлось напомнить диспетчеру об осторожности. Ему даже не видна была планета, на которую он совершал посадку. Это вызывало раздражение.
Высота восемьдесят тысяч метров: исчезла из поля зрения полоска синего моря.
Высота тридцать пять тысяч метров: стали хорошо видны горные цепи и извивающиеся под самыми немыслимыми углами ледяные реки, которые при ближайшем рассмотрении оказались ледниками. Еще были видны пятна зеленой растительности. Одно из этих пятен, над которым висел корабль, и было посадочной площадкой с энергорешеткой в середине. Это мало напоминало привычный космопорт. Другое пятно было удлиненным и неровным, и над ним расстилался влажный туман. А третье пятно было почти правильной треугольной формы. Эти зеленые пятна отстояли друг от друга на много километров, причем последние два отделял от первого горный массив. И когда корабль спустился на поверхность этой загадочной планеты, горы полностью скрыли два зеленых пятна.
Кальхаун посмотрел на экраны: городов поблизости не видно, шоссейных дорог тоже. Планета представляла собой ледяной мир с пустынной землей, где вода не замерзала только на экваторе. Космопорт, если это место можно было так назвать, находился в снежной полярной долине.
Кальхаун застегнул ремни безопасности и взял на колени Мургатройда: звездолет дергался в разные стороны, пока тот неумеха за пультом пытался довести его посадку до победного конца.
Кальхаун увидел конструкции энергорешетки, и наконец «Эскулап 20» плюхнулся на землю. Кальхаун облегченно вздохнул, когда звездолет скорректировал свою посадку и аккуратно встал на хвостовые стабилизаторы после многомесячного полета в космосе.
Во внешнем микрофоне раздался голос. Медику даже показалось, что голос с некоторым облегчением произнес достаточно грозную тираду:
— Оставайтесь внутри корабля. Вы под прицелом нашего оружия. Вам нельзя выходить наружу, пока мы не решим, что с вами делать.
Кальхаун поднял брови: все складывалось так неожиданно. Он посмотрел на датчик измерения внешнего поля: силовое поле энергорешетки было отключено. Слова, только что им услышанные, вызвали недоумение: никто не смог бы удержать звездолет, если бы в силу чрезвычайных обстоятельств Кальхауну пришлось стартовать с недружелюбной планеты. Ему ничего не стоило бы исчезнуть из космопорта, избежав обстрела оружием, если здесь вообще было какое-либо оружие ближнего радиуса действия.
Он мог бы спокойно перелететь за горы, и никто бы его не остановил, но он вежливо ответил:
— Время терпит. Решайте, а я пока разомнусь.
Он встал с кресла и подошел к правому экрану. Картина, которую он увидел, повергла его в изумление.
