ЭмилиОни говорят, что я должна соответствовать своей фамилии и знатному роду Моран.Светские гала-ужины, вечные правила и этикет, невыносимая жизнь наследницы огромного состояния — всё это мне кажется просто абсурдом.Его зовут Дэмиан Леонель Голденштерн.Днем он представитель еще более влиятельной и старинной семьи, а ночью — хладнокровный гонщик, окруженный красотками, деньгами и властью.Холодный, загадочный, безэмоциональный.Он всегда внушал мне ужас, пока однажды в моих руках не оказалось приглашение на «королевскую битву» — гонку, которая разрушила наши жизни.И забрала мою.ЛеонЯ должен был умереть еще в детстве, после тяжелой операции на сердце.Но я одолел смерть, обретя силу и оплатив ее душой.Я не верю в Бога, но у моего «ангела» есть имя: Эмили Моран.Все эти годы я прикладывал все усилия для того, чтобы мой взор больше никогда не упал на нее.К счастью, она делала тоже самое. Опускала взгляд, когда я входил в зал и цепенела, когда я находился поблизости.Однажды все изменилось: Эмили достигла совершеннолетия и наше время пришло.Я не смог отказать себе в игре из которой рассчитывал выйти победителем с элитным трофеем в списке своих побед.Но я допустил ошибку, когда поставил на карту все — свою власть, положение, себя и ее.И проиграл.В книге присутствует нецензурная брань!
«Великий Гэтсби», Фрэнсис Скотт Фицджеральд
Эмили
Не уверена, что готова ко встрече с человеком, с которым придется состариться.
Договорной брак — это так скучно. Скучнее только это светское сборище с королевским размахом, где я так много всего «должна».
Держать спину ровно, подбородок высоко, шею вытянуть. Быть воспитанной и милой. Быть хорошей. Идеальной. Быть достойной представительницей женской части древнего рода Моран и всем своим видом показывать, что ты — носитель «голубой крови», и твое поведение должно быть соответствующим.
В моей жизни есть только правила, строгое расписание, пресловутый этикет, дорогие тряпки и полное отсутствие самой жизни, какой она должна быть.
Насыщенной. Эмоциональной. Яркой, дикой и сумасбродной. Но она сухая, как страницы учебников, которые я каждый день поглощаю в огромном количестве. Я бы отдала все свои миллионы, что каждый день нарастают на моем трастовом счету в геометрической прогрессии.
Отдала бы за один миг, наполненный настоящей жизнью.
Я не боюсь смерти. Пустая жизнь — вот что по-настоящему страшно.
Словно… не моя жизнь.
— Обязательно завязывать так туго? — сквозь стиснутые от боли зубы, хнычу я, пока мама затягивает на мне корсет облегающего платья. Обычно меня собирают ассистентки, но присутствие на сборах мамы — что-то вроде традиции, так как это мой первый выход в свет, после того, как я стала совершеннолетней.
Небольшая ремарка: совершеннолетие в семьях, подобных нашей, наступает раньше, чем установлено государством. Алкоголь и сигареты в магазине мне не продадут, а вот замуж уже можно. Даже нужно, согласно тем же чертовым традициям.
— Ты должна быть идеальной, принцесса моя, — елейным голосом воркует мама, стоя над душой. — Это же ежегодный благотворительный гала-ужин, на котором соберутся представители всех семей. Ты видела, какие они точеные красавицы? Но ты… затмишь их всех, я уверена, — поворачиваюсь лицом к маме, одновременно прощупывая пальцами ребра через плотную ткань, пытаясь понять, не треснут ли они от такого тугого компресса.
У меня тонкая талия и хорошая фигура, но в этом платье я выгляжу как ходячие песочные часы. Наверное, мне стоит благодарить бога за то, что оно хотя бы не пышное, как в средневековье, а смоделировано под современный стиль.
Придирчиво рассматриваю себя в боковом зеркале. Волосы собраны в строгий пучок, длинная шея открыта, ключицы аристократично выпирающие и прямые — и плевать, что мне пришлось посидеть ради этого на голодных диетах. Что не сделаешь, чтобы не разочаровать родителей и не ударить в грязь лицом. Полнота — дурной тон, а я к ней предрасположена. В детстве я была той еще булочкой, меня едва приняли в балетную школу.
Таким семьям, как наша, не отказывают.
Чувствую, что скоро я доведу себя до нервного срыва, в любой момент сорвусь и разом выпущу всех своих демонов на окружающих.
Держу пари, весь Вашингтон содрогнется в тот миг.
— Если не упаду в обморок, — тихо бросаю я, вглядываясь в затуманенные обожанием глаза матери. Сильвия Моран наделена сказочной нордической красотой, что передалась и мне. Пусть не скромно, но так и есть: глаза синего цвета, выбеленные от природы волосы, светлая, сияющая, фарфоровая кожа. Моей генетике совершенно все равно, что я хотела бы быть мулаткой и тверкать в каком-нибудь грязном клубе, под треки Рианны, а не вальяжно вышагивать на гала-ужинах, блистая своей сияющей белой кожей.
Мои родители любят меня. Даже слишком. Буквально боготворят, поскольку я родилась после череды маминых выкидышей. Но их любовь — это петля на моей шее.
— Только попробуй, милая. Господам из китайской династии Каанов не понравится, если они подумают, что у тебя недостаточно крепкое здоровье. Джин Хуан должен посетить сегодняшнее мероприятие, и я уверена, что у вас, наконец, найдется минутка для личного разговора с будущим мужем, — вдохновленно воркует мама. В ее светлых глазах едва ли не звезды сияют, когда она грезит о моей свадьбе с сыном теневого китайского императора и наших будущих наследниках.
Теневой император — это не официальный правитель страны. Все члены семи семей — серые кардиналы тех земных территорий, которые ими унаследованы. Во главе семерки на данный момент стоит Валентин Голденштерн, поскольку именно это семья завладела господством над другими целых двести лет назад.
Впрочем, отец говорит, что у него есть свои рычаги давления в мировом правительстве, но пока его вполне устраивают вторые роли.
А меня, по его мнению, должна устроить роль жены и инкубатора для вынашивания детей.
