В середине пятидесятых годов она в течение нескольких месяцев принимала посещения одной свидетельницы Иеговы, чьи жуткие истории об испорченности мира и возмездии мстительного бога какое-то время доставляли ей удовольствие. Зимой 1958 года, когда и маленький Филипп поступил на военную службу, она распорядилась установить в гостиной телевизор. Больше всего ей нравилось смотреть бокс и автогонки.
Однажды утром в мае 1961 года она, наконец, заметила, когда проводила мочалкой по шее, небольшую твёрдую опухоль под правым ухом. Опухоль росла с каждым днём, потом такая же образовалась и под левым ухом.
– Может, само пройдёт, – сказала она, когда Леон хотел вызвать врача.
– Может, пройдёт, а может, и нет, – сказал Леон. – В любом случае пусть посмотрит врач.
– Нет, – сказала Ивонна.
– Нет, пусть.
– Нет.
– Это может быть опасно. Ты что, хочешь от этого умереть?
– Не так уж и хочу, – сказала Ивонна. – Но если Господь Бог захочет, чтобы я ушла, я уйду.
– Господу Богу всё равно, останешься ты или уйдёшь, глупая ты курица. У него без тебя полно забот.
– Ну и ладно.
– Зато мне не всё равно. И я тебе говорю: надо прооперироваться.
– Ты что, врач?
– У меня есть глаза. И мозги промеж ушей.
– У меня тоже, – сказала Ивонна. – И поэтому я тебе говорю, оставь меня в покое. Если я должна уйти, я уйду.
– Так вот просто?
– Совсем просто.
И опухоли на шее Ивонны продолжали расти и буквально сдавливали ей горло. Через несколько недель наступила ночь удушья, когда она лишь с трудом могла говорить. Она рассказала Леону о её проступке с Раулем почти тридцать лет назад, он обнял её и сказал, что всё это давно неважно. Потом она заснула или притворилась спящей, и Леон уснул рядом с ней.
В годовщину погребения Ивонны Луиза и Леон встретились в порту Арсенал рано утром, в семь часов. Был свежий, ясный день, солнце только что взошло над домами бульвара Бастилии. Луиза и Леон были одеты по-воскресному, хотя был вторник. Им обоим было по шестьдесят два года – здоровая, счастливая и красивая пара.
Луиза прихватила с собой сыр, хлеб и ветчину, Леон – воду, сидр и красное вино.
– Ты уверен, что наш ялик не пойдёт ко дну? – спросила Луиза.
– Совершенно уверен, – ответил Леон. – Я каждые два года чистил корпус и заново его красил, как мне завещал Карон. И мотор в полном порядке.
– Тогда выходим, наконец, пришло время.
Они поднялись на борт, погрузили припасы в каюту и завели мотор. Потом отвязали канаты, отчалили и вышли из акватории порта в Сену, а потом вверх по течению, навстречу океану.
