Леонард и Голодный Пол полностью

Мать растила Леонарда одна, скрывая трудности за веселым видом, потому что его отец трагически скончался во время родов. Мать не была по природе бойцом, но ей удалось научить Леонарда смотреть на жизнь как на цепочку незначительных событий, с каждым из которых вполне можно как-нибудь справиться. Доброта казалась ей совершенно обычным делом, она считала, что единственным убедительным оправданием отсутствия птичьей кормушки в садике за домом является ее наличие в садике перед домом.

Как иногда случается с мальчиками, предпочитающими настольные игры спорту, у Леонарда было мало друзей, но много идей. И мать с интуитивным здравомыслием понимала, что детям, подобным Леонарду, просто нужно, чтобы их кто-то выслушал. Они отправлялись в поход по магазинам, обсуждая щукорылых угрей, а на обратном пути увлеченно беседовали о спутниках Сатурна, в ванной перед сном они говорили о приливных волнах и, прежде чем пожелать друг другу спокойной ночи, обменивались мнениями о человеке, который попал в Книгу рекордов Гиннесса как обладатель самых длинных ногтей. Но Леонард рос в то время, когда тихие дети с развитым воображением не обладали презумпцией невиновности. Матери часто приходилось защищать сына от раздраженных учителей, жаловавшихся, что до него невозможно достучаться. С чисто материнским смирением она сидела одна на родительских собраниях и объясняла, что у сына, как и у его покойного отца, на лице просто никогда не сможет появиться выражение «Эврика».

Когда Леонарду уже стукнуло тридцать, мама по-прежнему его опекала — покупала на обед его любимую ветчину (ту, где меньше прожилок), ставила чай на тумбочку у кровати, чтобы он выпил его, когда проснется, и наводила утюгом благопристойные стрелки на джинсах, которые Леонард потом заглаживал. Когда мать уже состарилась, он в благодарность проводил с ней много времени, сделав ее частью своего не слишком многолюдного жизненного пространства.

Леонард точно не мог сказать, когда именно наступил момент, превративший их отношения из чисто семейных в товарищеские. Хотя взрослый сын, живущий с овдовевшей матерью, — это такая ситуация, по отношению к которой обществу еще предстоит выработать четкое мнение, обычно она видится как не самая привлекательная. Окружающие, насколько могли судить, пришли к выводу, что мать, пожалуй, слишком властная, а сын недостаточно инициативен и, возможно, не особенно сексуален. На самом же деле ни мать, ни сын не пытались ущемлять или вмешиваться в дела друг друга. Оба были людьми независимыми, умеющими находить удовольствие от жизни в собственном мирке, и, в общем, они хорошо ладили. Правда, Леонард почувствовал некоторую неловкость, когда возникла мысль вместе поехать в отпуск, хотя он даже не помнил, кто из них двоих эту мысль подал. Конечно, когда в отпуск едут мать с дочкой — это нормально; путешествие отца с сыном, как известно, считается способом взросления. Однако отпуск сына в компании мамы подразумевает, что кто-то кому-то непременно станет обузой. И все же они путешествовали с удовольствием. Она любила ходить пешком и без труда обходила художественные галереи, полностью осматривая любую выставку разумных размеров, не попадаясь на спасительную удочку в виде магазина сувениров, куда устремлялись умаявшиеся женщины вдвое моложе ее. Обоим нравились церкви, хотя Леонард и не был человеком религиозным, чего, однако, не скажешь о большей части мирового искусства. Он с наслаждением рассматривал знаменитую живопись и скульптуру в европейских соборах, а мать ставила свечку в боковом приделе за упокой души своего давно умершего и слишком чувствительного супруга.

Она никогда не спрашивала Леонарда о девушках, поскольку понимала, что тема эта слишком деликатная, но также и потому, что испытывала сомнения по поводу причин его, по всей видимости, девственной жизни: дело в отсутствии интереса или возможностей? Для Леонарда же проживание в одном доме с мамой на практике предполагало некоторые самоограничения. Что бы случилось, думал он, если бы он привел домой девушку и, проснувшись на следующее утро, они обнаружили бы на тумбочке две чашки чая?

В середине недели, закутавшись на ночь в пуховое одеяло, мать нежданно-негаданно умерла во сне. Ее одежда, приготовленная на следующий день, аккуратно лежала рядом. Такая опрятность была ее данью уважения жизненным мелочам. Врач назвал причиной смерти сердечный приступ, но подчеркнул, что не видит никаких признаков перенесенного страдания или трагедии. Сказал, что сердце, скорее всего, просто «перестало биться».