Вначале на нас напала ярость ветров, а затем с больших гор стали обрушиваться лавины снега, который завалил все окрестные долины и разрушил изрядную часть нашего города. Не удовольствовавшись этим, буря внезапно затопила водой всю нижнюю часть этого города. В придачу ко всему, с небес внезапно хлынул дождь, или, вернее сказать, губительный ливень из воды, песка, грязи и камней, перемешанных с корнями, сучьями и ветками деревьев. И все это носилось по воздуху и падало на нас. Наконец, разразился великий пожар, принесенный сюда, казалось, не ветром, а тридцатью тысячами бесов, и он окончательно сжег и погубил этот край[245].
В этой новелле Леонардо дал волю фантазии, представив себя искусным инженером-гидравликом. Рассказчик в его новелле уверяет, что укротил сирийскую бурю, построив гигантский дренажный тоннель, который насквозь прошел через горы Тавра.
Некоторые исследователи творчества Леонардо усмотрели в этих сочинениях признак того, что он периодически страдал от приступов безумия. Другие заключили, что он в самом деле побывал в Армении и видел там потоп, который и описал. Я же склоняюсь к другому, более разумному объяснению: эти новеллы, как и другие написанные Леонардо литературные произведения, предназначались для чтения при герцогском дворе. Но даже если он просто хотел развлечь своих покровителей, в этих рассказах есть намек на нечто более глубокое: перед нами на миг мелькает картина душевных мук художника, играющего роль придворного увеселителя[246].
В Милане Леонардо прославился не только своими талантами, но и красотой, крепким телосложением и любезным обхождением. «Обаятельным видом своим, который был в высшей степени прекрасен, он вносил свет во всякую печальную душу» — так писал о нем Вазари.
Даже если учесть, что биографам XVI века были свойственны подобные славословия, становится понятно, что Леонардо был человеком обаятельным, привлекательным и имел много друзей. «Своей щедростью он собирал вокруг себя друзей и поддерживал каждого из них», — сообщает Вазари. И снова он же: «Он был так обворожителен в беседе, что привлекал к себе человеческие души». Паоло Джовио — близкий современник Леонардо, встречавший его в Милане, — тоже запомнил его приятный характер. «Он был очень дружелюбен, щепетилен и щедр, лицо его всегда светилось радостью и весельем, — писал Джовио. — Всех поражал его дар изобретательства, а еще он выступал арбитром во всем, что касалось красоты и изящества, особенно в устроении празднеств»[247]. Благодаря таким качествам у Леонардо было много близких друзей. В письмах и сочинениях десятков других выдающихся интеллектуалов из Милана и Флоренции — от математика Луки Пачоли до архитектора Донато Браманте и поэта Пьяттино Пьятти — сохранились отзывы о Леонардо как о высоко ценимом и любимом товарище.
Леонардо ярко одевался и иногда, как написано в
Что особенно примечательно, он славился тем, что охотно делился с другими всем, что у него было. «Своей щедростью… он поддерживал… бедного и богатого», — писал Вазари. Он не стремился разбогатеть и обзавестись имуществом. В записных книжках он порицал людей, «которые жаждут одного лишь материального богатства и напрочь лишены тяги к мудрости, которая и есть главное средство и истинно надежное богатство ума»[248]. Поэтому он тратил больше времени на поиски мудрости, чем на работу над заказами, которые могли бы принести ему побольше денег. Средств на содержание растущего домашнего хозяйства ему хватало в обрез. «Не имея, можно сказать, ничего и мало зарабатывая, он постоянно держал слуг и лошадей», — рассказывал Вазари.
Он очень любил лошадей, продолжал Вазари, но и с другими животными «обходился с большой нежностью». А именно, «часто отправляясь в места, где торгуют птицами, он собственной рукою выпускал их из клетки на воздух, возвращая им утраченную свободу и уплачивая за это продавцу требуемую сумму».
