Устные выступления и декламации загадок и басен были излюбленной формой развлечения при ренессансных дворах. Иногда Леонардо даже оставлял кое-где сценические ремарки. Рядом с одним загадочным пророчеством он приписал, что его следует произносить “с неистовым и одержимым видом, как говорят безумцы”28. По словам Вазари, Леонардо искусно вел беседы и рассказывал истории, поэтому, наверное, его выступления пользовались большим успехом, хотя теперь нам может показаться, что он зря тратил время на пустяки. Но тогда ведь никто еще не знал, что Леонардо – один из величайших гениев в мировой истории, поэтому ему приходилось крутиться изо всех сил, добиваясь милостей при многолюдном герцогском дворе29.
Его басни – это короткие нравоучительные рассказы про животных или про неодушевленные предметы, которые ведут себя как живые существа. В них часто просматриваются общие темы – например, что добродетель и благоразумие вознаграждаются, а жадность и неосмотрительность, напротив, наказываются. Хотя эти притчи часто похожи на Эзоповы басни, у Леонардо они короче. Многие басни не отличаются глубокомыслием, а иногда они даже не совсем понятны – во всяком случае для тех, кто не знал, что именно происходило в тот вечер при миланском дворе. Например: “У крота маленькие глазки, живет он всегда под землей. Он живет, пока остается в темноте, но как только вылезает на свет, сразу же погибает, потому что о нем узнают. Точно так же происходит и с ложью”30. За те семнадцать лет, что Леонардо прожил в Милане, в его записных книжках появилось около пятидесяти подобных басен.
С баснями тесно смыкается бестиарий – сборник коротких рассказов о животных с моралями, выводимыми из их повадок. Бестиарии очень любили и в античности, и в Средние века, а после распространения печатного станка, начиная с 1470-х годов, в Италии стали перепечатывать старинные бестиарии. У Леонардо имелся бестиарий, куда входили рассказы Плиния Старшего и трех средневековых компиляторов. В отличие от историй из этих сборников рассказы самого Леонардо были совсем короткими, в них отсутствовали цветистые религиозные назидания. Возможно, они были как-то связаны с эмблемами, геральдическими щитами и представлениями, которые Леонардо готовил для миланского придворного круга. “Лебедь весь белый, без пятнышка, и сладко поет, когда умирает. Его жизнь обрывается вместе с этой песнью”, – говорится в одной притче. Но иногда Леонардо присовокуплял мораль к своей истории, как, например, вот здесь: “Устрица во время полнолуния раскрывается вся, и когда краб видит ее, то бросает ей внутрь какой-нибудь камешек или стебель, и она уже не может закрыться, отчего и делается пищей для того самого краба. Так бывает с тем, кто открывает рот, чтобы высказать свою тайну, которая и становится добычей нескольких подслушивателей”31.
Третьим литературным жанром (после басен и фацетий), в каком Леонардо принялся упражняться в 1490-х годах, стали “пророчества”. Так называл их сам Леонардо, и они часто представляют собой загадки или хитроумные вопросы. Особенно нравилось ему описать нечто страшное, мрачное и разрушительное, насмешливо подражая языку, каким изъяснялись предсказатели и прорицатели, вертевшиеся вблизи двора, а затем вдруг раскрыть, что имелось в виду что-то вполне обыденное. Например, одно его пророчество гласит: “Многие, слишком поспешно выпуская дыхание, потеряют зрение, а вскоре и все чувства”, а затем Леонардо поясняет, что это сказано о людях, которые задувают свечу перед сном.
Во многих пророчествах-загадках отразилась любовь Леонардо к животным. “Многочисленны будут те, у кого будут отняты их маленькие дети, которых будут свежевать и жесточайшим образом четвертовать!” – говорится в одном пророчестве, и поначалу кажется, что он описывает зверские войны и истребление целых народов. Но затем Леонардо-вегетарианец поясняет, что имел в виду овец и коров, чье мясо едят люди. “Пернатые животные будут поддерживать людей собственными перьями”, – загадал он другую загадку, а потом открыл, что речь не о летательных аппаратах, а о постелях и перинах32. Как говорят в шоу-бизнесе, это надо было слышать.
