Леонардо да Винчи. Загадки гения полностью

Некоторые исследователи считают, что автором поэмы был Донато Браманте, не раз сочинявший сатирические сонеты. Но Браманте не был миланцем. Другие приписывают его Амброджио де Предису, Брамантино, Бернардо Зенале и молодому архитектору Чезаре Чезариано, в книге которого о Витрувии помещена гравюра витрувианского человека с эрекцией. Из этих людей назвать Леонардо своим socio, то есть коллегой или партнером, мог только де Предис. Известно, что в 90-х годах XV века он бывал в Риме. Инициалы «Р. М.» на титульном листе могут быть связаны с псевдонимом – Prospectivo Milanese, но в то же время могут означать и «Предис миланец» – Predis Mediolanensis.[555] На титульном листе мы видим любопытную гравюру, изображающую обнаженного мужчину, преклонившего колено. Поза мужчины напоминает святого Иеронима с картины Леонардо. В левой руке он держит пару компасов, а в правой – сферу. Мужчина стоит внутри круга, в который вписаны геометрические фигуры. На заднем плане изображен круглый храм с колоннами, напоминающий набросок из Парижской книжки MS В. Этот храм вполне может быть связан с Браманте. Скалы на заднем плане перекликаются с пейзажем «Мадонны в скалах». Все это говорит нам о круге интересов миланской «академии» – перспектива, архитектура, геометрия, живопись. Судя по всему, поэма создавалась для узкого круга близких друзей. Возможно, что Libro danticaglie («Книга о древностях»), упомянутая в мадридском списке книг, и есть эта поэма, имевшаяся в библиотеке Леонардо.

С миланской «академией» мне кажутся связанными и загадочные фрески Браманте «Вооруженные», ныне хранящиеся в галерее Брера, а ранее находившиеся в Каса Панигарола на виа Ланцоне. Фрески изображают семь мужских фигур, стоящих в ложных нишах, и двойной портрет греческих философов, Демокрита и Гераклита. Полностью сохранились только две стоящие фигуры. Одна изображает придворного с жезлом, а другая – воина в полном вооружении с большим мечом. Остальные фигуры сохранились лишь частично, поэтому идентифицировать их сложнее. Один из мужчин, увенчанный лавровым венком, по-видимому, поэт, а второй может быть певцом. Как пишет Пьетро Марани, этот цикл воплощает неоплатоновскую идею «героя», чьи добродетели происходят от физической силы (воины с оружием) и духовного возвышения (певец и поэт).[556] Монограмма «LX» под изображением философов может означать lex, то есть «закон». В платоновском смысле слова закон связан с внутренним гармоническим порядком вещей. Дата создания фресок неизвестна. Неизвестно и то, кому принадлежал дом во время их создания.[557] Фигуры напоминают другую картину Браманте, «Христос у колонны», также хранящуюся в галерее Брера. Эта картина датируется 90-ми годами XV века. По своему философскому настрою она очень близка идее «академии».

Для меня наибольший интерес представляет двойной портрет философов Демокрита и Гераклита, сидящих за столом, на котором стоит большой глобус. Узнать философов можно по традиционным атрибутам – смеху и слезам. Демокрит всегда смеялся над глупостями человечества. Гераклита же называли «плачущим философом», поскольку он весьма пессимистично взирал на поступки людей. Эта фреска самым тесным образом связана с идеями Фичиновой академии. Примерно такое же изображение висело в Карреджо, в помещении, которое Фичино называл gymnasium, то есть лекционным залом. В своем латинском издании работ Платона Фичино пишет: «Видел ли ты в моем лекционном зале сферу мира, по обе стороны от которой сидят Демокрит и Гераклит? Один из них смеется, другой плачет».[558] Предшественники Платона Демокрит и Гераклит представляли фундаментально различные взгляды на состояние человечества – еще один дуализм, над которым последователи Платона стремились возвыситься или хотя бы «привести его в равновесие».

Фрески были перенесены в галерею Брера в 1901 году. Портрет двух философов повесили над каминной полкой в том же зале, что и остальные части фрески. Однако в описании Каса Панигарола, относящемся к XVIII веку, утверждалось, что «Гераклита и Демокрита можно было видеть над дверью, ведущей в соседнюю комнату».[559] Таким образом, портрет как бы готовил зрителя к фреске «Вооруженных». Когда вы входили в богато украшенную комнату, двое философов приветствовали вас, приглашали зайти и задавали общий тон. А для посвященных этот двойной портрет был явным напоминанием о флорентийской академии Фичино.