«Если необходимо рекомендовать человека столь обширных талантов его соотечественникам, мы искренне рекомендуем его вам. После того как мы лично встретились с ним и на опыте проверили все его доблести, мы действительно убедились в том, что имя его знаменито в области живописи, но темно в тех областях, которые заслуживают не менее похвал, ибо в них он весьма доблестен, и мы должны признать, что в доказательствах, на деле данных им во всем, что мы просили, – в чертежах, и архитектуре, и других вещах, нужных нам, он нас удовлетворил в такой мере, что мы не только остались довольны им, но испытываем восхищение к нему».
Весьма ироничное «рекомендательное» письмо: француз из Милана объясняет величие Леонардо его соотечественникам. Единственный способ для художника укрепить свое благосостояние – это держаться подальше от скуповатой Флоренции. Ни один из покровителей Леонардо не проявлял своих теплых чувств и восхищения столь явно.
Не успел Содерини пережить эту отповедь, как пришли известия от его посла во Франции, Франческо Пандольфини. Король Людовик был очарован «небольшой картиной» Леонардо, которую недавно видел, – по-видимому, речь идет о «Мадонне с веретенами», написанной для королевского секретаря Флоримонда Робертета. Король пожелал, чтобы Леонардо остался в Милане и написал что-нибудь для него. Король сказал, что Леонардо может написать «малые образы Богоматери и любые другие картины, которые придут мне на ум, и, возможно, я даже предложу ему написать мой собственный портрет». Королевское пожелание официальным письмом было направлено во флорентийскую Синьорию 14 января 1507 года: «Мы неотложно нуждаемся в мастере Леонардо да Винчи, художнике из вашего города Флоренции… Прошу написать ему, что он не должен покидать указанный город [Милан] до нашего прибытия, о чем я говорил вашему послу».
Письмо короля положило конец этой странной войне. 22 января 1507 года Синьория разрешила художнику остаться в Милане. Леонардо одержал победу, хотя и неоднозначную. Ему все же пришлось вернуться во Флоренцию тем же летом. Впрочем, вернулся он не по приказу Содерини и не из чувства долга.
В течение нескольких месяцев Леонардо занят работой. В феврале он вместе с Шарлем д’Амбуазом отправляется в Байедо, к северу от Милана, где возник конфликт с бароном Симоне Арригони. Барон был пленен. Леонардо пишет о том, что Арригони был «предан».[747] А потом в его записных книжках появились проекты новой церкви, Санта-Мария-делла-Фонтана, которая должна была быть построена в пригороде Милана на месте чудотворного источника. Церковь существует до сих пор – и до сих пор она не закончена. 20 апреля, через несколько дней после пятьдесят пятого дня рождения, Леонардо получил подарок. Шарль д’Амбуаз отдал приказ герцогскому казначею о восстановлении Леонардо в правах на виноградник, который был конфискован после падения Милана в 1500 году.[748]
В конце апреля король Людовик прибыл в Милан, по пути подавив восстание в Генуе. Французский историк Жан д’Отон описывает движение королевской процессии от Дуомо к замку (сегодня эта улица называется виа Данте). Улица была украшена «триумфальными арками, увитыми зеленью, с гербами Франции и Британии и образами Христа и святых, и триумфальная колесница несла кардинальские регалии, и изображен был бог Марс, который держал стрелу в одной руке и пальмовую ветвь в другой». Словом, прибытие короля в Милан сопровождалось танцами и маскарадами, немалую роль в которых сыграл тот, кого Людовик называл «нашим дорогим и любимым Леонардом да Винчи».[749]
Леонардо смог вновь вернуться к развлечениям, маскарадам, представлениям и спектаклям – эту роль в суровой республиканской Флоренции он уже начал забывать. Парады победы в оккупированном городе – не самая похвальная работа Леонардо, но перед соблазном устоять очень трудно. А впрочем, к политическим проблемам художник всегда относился довольно равнодушно.
Вероятно, именно в этот момент король Людовик пообещал Леонардо постоянный доход в виде сумм, выплачиваемых пользователями Навильо ди Сан Кристофано, то есть системы миланских каналов. Подарок оказался реальным. Леонардо получал эти деньги до самой смерти и оставил их по завещанию одному из своих слуг.[750]
