С главными «возрастными» ролями Гайдай, кажется, определился заранее: отец Димы — Спартак Мишулин, отец Лены — Михаил Светин, мать Лены — Нина Гребешкова, майор Кронин — Александр Белявский.
В марте 1989 года на худсовете «Союза» обсуждали материал кинопроб:
«
У Гайдая, как всегда, было собственное мнение — Харатьян понравился ему больше Стойкого. Леонид Иович по-прежнему оценивал актеров не только по таланту, но и по «человеческому фактору», а к Дмитрию он проникся симпатией уже в момент знакомства. И сам Харатьян неоднократно рассказывал, с какой удивительной легкостью он нашел общий язык с именитым режиссером.
«Харатьян приехал на «Мосфильм» и явился в кабинет к главному режиссеру, — писали об этой знаменательной встрече биографы артиста Ирина Агапова и Маргарита Давыдова. — До этого он никогда не встречался с ним, поэтому актер даже не сразу понял, что этот человек в кабинете и есть сам Гайдай. А поздоровавшись, Харатьян еще при этом подумал: «Да нет, наверное, это всё-таки он, раз меня пригласили в его кабинет».
Выяснилось, что действительно это оказался сам Леонид Иович. Он пригласил Дмитрия присесть, а потом спросил, как актера зовут. Харатьян ответил: «Дима». — «А отчество?» Харатьян возразил: «Да Дима просто» — «Ну, отчество всё-таки», — вдруг настойчиво потребовал Леонид Иович. «Дмитрий Вадимович», — с трудом выговорил актер свое отчество, которое вообще до этого в разговорах с ним редко кто употреблял. Гайдай повторил: «Дмитрий Вадимович». И в этот момент от него повеяло чем-то вдруг таким теплым, словно это вдруг оказался перед актером какой-то родной и близкий ему человек, словно настоящий дедушка, которого уже тогда не было на свете. Харатьян утверждает, будто не знает, что произошло в тот самый момент, пробежал какой-то импульс, который трудно объяснить. Между ними как будто возникла какая-то искра, как будто возникла какая-то мягкая, теплая волна, и молодому актеру сразу стало с этим человеком очень интересно.
Они стали запросто друг с другом разговаривать: «А что? А где? А вы что?» Из разговора стало ясно, что Гайдай Харатьяна до этой встречи вообще не знал. Потом сказал, что до этого видел какой-то фрагмент фильма «Зеленый фургон» — и всё…»{223}
На вопрос, что он нашел в Харатьяне, режиссер в одном из своих последних интервью ответил с энтузиазмом: «Вы посмотрите, как его любят! Девочки все без ума, самый популярный актер Советского Союза (СНГ). Он мне очень нравится и как актер, и как человек, с ним легко работать»{224}.
При этом Гайдай и с Харатьяном не изменял своему правилу называть всех актеров по имени и отчеству. Дмитрия это смущало, и однажды он прямо спросил режиссера:
— Леонид Иович, а вы не могли бы называть меня просто Димой?
Гайдай подумал и ответил:
— Это еще заслужить надо.
Фигурирующий в сценарии «Частного детектива» город Приморск (явная аналогия с Черноморском из «Золотого теленка») должна была изображать Одесса. Именно там и начались съемки в мае 1989 года. В последний раз Гайдай работал в Одессе четверть века назад: как мы помним, там были сняты несколько кадров для «Операции «Ы»…».
В июле съемочная группа вернулась на «Мосфильм» для работы над павильонными сценами. Осенью начался монтаж ленты, и в ноябре картина была сдана. И худсовет, и Госкино приняли ее практически без поправок — прошли те времена, когда режиссеров могли принуждать к «работе над ошибками». Всем памятно, что на отечественном кинематографе такое положение вещей (почти полная отмена цензуры, снижение роли худсоветов) сказалось не лучшим образом, но к последним работам Гайдая это, на наш взгляд, не относится.
Премьера фильма «Частный детектив, или Операция «Кооперация» состоялась в ноябре 1990 года. Ажиотажа картина не вызвала: на повестке дня стояло уже совсем другое кино — прежде всего голливудское, которое впервые хлынуло в нашу страну неконтролируемым потоком.
