– Что, чувствуешь себя плохо?
Лебеда подумала и ответила:
– Чувствую себя хорошо… А вы?
Генерал в отставке от вопроса ушел, так как лежал сейчас в Чазовском центре, пытаясь восстановиться после обширного инфаркта. Все время, свободное от процедур, глядел в телевизор.
– Я тут соревнования по телевизору смотрел… По арбалетному спорту…
– Не знала про такой.
– Как раз по твоему профилю. И оптический прицел, и мишень. Только вместо пули – стрела. Там дедок один в соревнованиях участвовал твоих лет… Так что если чувствуешь себя прилично… Хочешь, телефон продиктую?..
Больше она никогда не разговаривала с националом. В его возрасте от обширного инфаркта редко кто восстанавливается.
По завещанному номерку позвонила. Так и в арбалетный спорт пришла…
В федерации дивились здоровью новенькой старушки, а когда она на первой тренировке выбила девяносто восемь из ста, тотчас зачислили в сборную России.
Стреляла Ангелина на всех возможных соревнованиях и выигрывала почти все, что возможно. К боевым наградам прибавились спортивные, и звание мастера спорта международного класса присвоили. А вместе со спортивной молодежью, с ее восторженной молодостью и ощущением бесконечности бытия, в сердце Ангелины вошел какой-то необыкновенный задор. То ли молодежный, то ли старческий, маразматический…
От ее мрачной сдержанности, неконтактной угрюмости и следа не осталось. Она с удовольствием давала интервью разным изданиям, а когда ей предложили в семьдесят пять впервые пройтись по подиуму, то решилась на такое безрассудство Ангелина не раздумывая.
В весенне-летние сезоны старуха, полный кавалер ордена Славы, демонстрировала даже купальные костюмы для женщин постпостбальзаковского возраста и на брезгливые смешки молодых девчонок отвечала философски:
– И вы, деточки, не успеете глазками прелестными махнуть, как в старушек превратитесь!..
– Но так позориться не будем! – отвечали модельки, чьи тела были гибки, кожи шелковые, а души алчные.
А потом ей невероятно захотелось стать вновь молодой и прожить свою жизнь по-другому.
Как-то ночью она вспомнила Костика из совсем ранней, плохо прочитанной и почти забытой жизни – подумала, что, вернись все назад, родила бы она от него мальчишечку и счастлива на том осталась… И не нужен был бы ей никакой «токарь»…
А потом она отыскала в Интернете статью некоего Утякина…
… – Господи, Ангелиночка! – тараторила баском Александра пришедшей в себя Лебеде. – Какая же вы красивая!.. Чудо!
Ангелина глядела на себя в зеркало и не узнавала своей личности.
Она стояла во весь рост, с прямой спиной, голая – двадцатипятилетняя красавица…
– Прямо девочка! – восторгалась Александра.
«Действительно, – подумала Ангелина, глядя на тщательно выбритый низ живота. – Как девочка…»
Она жадно потрогала пальцами свою упругую грудь, сжала что есть силы крепкие ягодицы… Кожа была потрясающая, лишь местами слишком чувствительная, вероятно, после операции…
– Отлично, отлично! – услышала она за спиной голос Утякина.
Михаил Валерианович жадно глядел на свое произведение, испытывая невероятное торжество собственного гения.
– Выйди! – бросил он Александре, и, когда медсестра затворила за собой дверь, доктор вплотную подошел к Ангелине.
Он чувствовал, как пахнет молодостью ее тело, вдыхал ноздрями запах юности и желал собственное произведение всем своим мужским естеством.
Он обнял ее правой рукой за плечи, а левой мял восхитительную грудь, приговаривая:
– Благодари меня! Благодари…
А ей почему-то благодарить его не хотелось. Рефлекторно тело развернулось, молодое колено согнулось да разогнулось в пах доктору.
Утякин взвыл от боли и неожиданности да повалился на пол в корчах.
В Ангелине что-то напряглось, будто несправедливость к гению рвалась из души, но вместе с молодостью тела к ней вернулась и некая жесткость сердца, как во времена былые, снайперские. Да пошел он!..
По-военному быстро одевшись, Лебеда бросилась из палаты, коротко кивнув на прощание Александре:
– Бывай, подруга!
Она бежала по солнечным московским улицам, не чувствуя усталости, как когда-то, шестьдесят лет назад, неслась к своему началу, к истоку новой жизни…
Голубое небо, птицы в облаках, улыбки прохожих – все рвалось к ней во взгляд, поражая ощущением новизны и бушующего счастья!..
Возле парадного своего дома Ангелина встретила его. Того, который чуть было ее не убил. По-солдатски хотела было ударить его по лицу, наотмашь, замахнулась, но сильная ее рука вдруг перехвачена оказалась и сжата в запястье металлом мужских пальцев.
– Что вы? – поинтересовался мужчина, глядя ей прямо в глаза. – Перепутали с кем-то?
Она не могла оторвать взгляд от его силы, исходивший из нутра, проливающейся на нее концентрацией всего мужского…
А потом Ангелина почувствовала холод. Нестерпимый, он сползал по ее руке прямо к сердцу…
«Не может быть!!! – закричало ее сердце. – Все сначала!!!»
Когда Михаил Валерианович пришел в себя и обнаружил прояснившимися мозгами, что его «Первая» исчезла, то все его существо запаниковало.
Как же он докажет Чармену Демисовичу успех!.. Не видать ему ящерки!..
Доктор метался по кабинету, ища выход.
