Австралия. Годы Первой мировой войны. Разлученная в детстве с единственным другом, таким же сиротой Джеймсом, Леонора возвращается на родину из Америки. Найденная в пустыне девочка без прошлого, теперь она будущая наследница семьи американских промышленников и жена циничного, самовлюбленного и жестокого Алекса. Бесконечно одинокая на своей огромной ферме размером с Бельгию, Леонора вновь встретится с Джеймсом. И детская дружба превратится в любовь… Сквозь войну, пожары, бунты, ревность и предательство предстоит пройти двоим, чтобы отвоевать у судьбы право быть вместе…
Harmony Verna
Daughter of Australia
Эта книга является литературным произведением. Все имена, названия мест или события, описанные в ней, представляют собой плод воображения автора либо использованы в целях раскрытия сюжета. Любое сходство с реальными местами действия, происшествиями или людьми, живыми либо умершими, – чистое совпадение.
Они вышли на солнце.
Она не задумываясь, автоматически переступала маленькими ножками, потирая сонные глаза. Одеваться ей не нужно было, поскольку одежду она не снимала уже много дней. К голоду она тоже привыкла, и он стал для нее нормальным состоянием, как дыхание.
Огненный шар медленно поднимался над горизонтом, опаляя жаром, затопившим все вокруг, словно горячие волны мелкого черного озера. Ночные животные разбегались и расползались, прячась от его лучей, в поисках тени, где можно было бы отдохнуть. Им на смену с шумом приходило выспавшееся за ночь дневное зверье, покидавшее гнезда, щели и норы. Стаи птиц тяжело рассаживались на ветвях деревьев, выбирая достаточно прочные, чтобы могли выдержать их вес. Их яркое оперение и громкое щебетание оживили пустынную равнину, казавшуюся до этого мертвой.
Красноватая опаленная почва растрескалась от жары. Утренний воздух был неподвижным и знойным. Вокруг тучами носились черные мухи. Они садились на лицо и пробирались под одежду, но это уже не доставляло неудобства. Отмахиваться имело смысл только от самых назойливых, старавшихся залезть в нос.
Туфли, слишком большие для девочки, раздулись от набитых в них тряпок, и каждый новый шаг поднимал миниатюрную песчаную бурю. Чулки до колен были выпачканы слоем красноватой пыли. Она снова и снова переставляла ноги в болтающихся туфлях, и каждый стук каблука по мягкой пыльной земле гулко отдавался в горячем воздухе.
Девочка сжала руку мужчины, но его пальцы не ответили ей. Она подняла на него глаза. Он был так высок, что волосами, казалось, касался неба. Солнце поднялось выше, и теперь голова отца на его фоне была похожа на ослепительный шар. Шея его была напряжена, и из-за этого черты лица обострились: впалые щеки, темная, словно дубленая, кожа, острый подбородок с черной вперемежку с сединой щетиной. Он смотрел себе под ноги, и взгляд его пустых глаз казался остекленевшим, почти диким, как у больной собаки динго. Внутри у нее все оборвалось. В следующий миг на его лицо упала тень, и она отвернулась.
Откуда-то из пустоты возник одинокий эвкалипт с редкой листвой, серой от пыли. Он подвел ее к дереву и, осторожно вытянув свои пальцы из ее ладони, помог присесть. Когда он снял с пояса помятую походную флягу и положил у ног девочки, руки его дрожали, а глаза слезились. Перед тем как уйти, он провел руками по редеющим волосам и сложил их на затылке. Она видела, что плечи его поникли, а ноги подрагивают, как будто он в любой миг готов был упасть на колени. Девочка следила за тем, как уменьшалась, отдаляясь, его фигура, пока не превратилась в темную точку на горизонте, а в следующий момент словно испарилась в призрачно колеблющемся воздухе.
