За колючим кустом дикой розы мелькнула худенькая фигурка.
Джеймс швырнул камень на землю:
– Ты не должна находиться здесь.
Из-за усеянных шипами веток вышла Леонора. Она тяжело дышала, плечики ее нервно вздымались и оседали, а глаза тревожно округлились.
– Ты не должна находиться здесь, – повторил Джеймс. – На скалах небезопасно.
Он шагнул к ней, и девочка тут же отступила назад.
– Я не причиню тебе вреда.
Джеймс сделал несколько шагов, но Леонора оказалась проворнее, и вот уже за спиной у нее были обрыв и морская даль.
– Стой! – отчаянно крикнул он, но она не поняла и ступила туда, где уже не росла трава и песок начинал осыпаться.
Ничего не видя, не раздумывая, Джеймс бросился вперед и схватил ее за руку в тот момент, когда она наступила на шаткий камень и тот полетел вниз, в море. Он грубо оттащил ее от пропасти и не отпускал, пока она не вытащила свою побелевшую руку из его пальцев.
В крови кипел адреналин. Джеймс плохо соображал, что произошло, знал только, что она не упала с обрыва, и до сих пор не мог в это поверить. Тяжело дыша, они уставились друг на друга. Потом глаза Леоноры скользнули в сторону розового куста.
– Что такое? – спросил он. – Что там?
Она не ответила и последовала за Джеймсом, когда он осторожно забрался под колючий куст. Тут она остановила его, схватив за руку, и показала на землю, где виднелась кучка палочек, на ней – горка листьев и лепестков, а сверху лежала небольшая птичка, серая с желтым. Одно крыло ее было неестественно вывернуто.
Леонора слегка сжала руку мальчика, на ее лице была написана мольба. Он аккуратно развел ветки.
– Я не причиню ей зла, – прошептал он и погладил птичку по свинцово-серой головке. – Это сероспинная мухоловка. У нее, похоже, сломано крыло. Подожди меня здесь.
Джеймс вылез из-под куста и вскоре вернулся с извивающимся земляным червяком в перепачканных пальцах, которого положил перед птичкой. Та наклонила голову в одну сторону, потом в другую, клюнула червяка, схватила его клювом и в три подхода проглотила.
Когда Леонора повернулась к Джеймсу, глаза ее светились благодарностью. Она робко улыбнулась, и он улыбнулся ей в ответ. Он никогда не улыбался и не сразу понял, что с ним произошло.
– Брезент – это все, что у нас есть, чтобы защитить спальные помещения. – Отец Макинтайр показал на полуразрушенное здание. – Это временная постройка. И, разумеется, она не позволит нам пережить зиму.
Епископ Ридли кивнул и, скорее возглавляя процессию, чем следуя вместе с ней, направился по крутому склону в сторону карликовых фруктовых деревьев.
– Сад восстановится, но на это нужно время. Некоторые деревья были вырваны с корнем. – Отец Макинтайр поддержал епископа за локоть. – Осторожно, смотрите под ноги, – сказал он, когда они переступили через яму. – Вишни перенесли ураган намного лучше…
Епископ перебил его:
– Сколько детей живет здесь?
– Двадцать восемь.
– А обслуживающего персонала?
– Три монахини и повар.
Епископ внимательно посмотрел на него:
– И вы.
– Да, и я.
Епископ, заложив руки за спину, пошел дальше. Отец Макинтайр еле сдерживался, чтобы идти рядом, настолько ему не терпелось рассказать епископу обо всем, что нужно будет сделать. В долине уже показались столбы забора фермы, и он решил не терять времени.
– В прошлом стрижка овец давала нам…
– А сколько детей… Простите, отец, я не хотел вас перебивать.
– Ничего, продолжайте, пожалуйста.
Епископ Ридли посмотрел в небо:
– А сколько детей было усыновлено?
Отец Макинтайр постарался уйти от ответа:
– Сколько? Ну, это как считать. Ведь сиротский приют был здесь и до моего прихода.
– Сколько было усыновлено при вас? – не поддался на его уловку епископ.
Отец Макинтайр вытер вспотевшую ладонь:
– Ни одного.
– Ни единого? За все это время?
– Это не вполне благополучный штат, ваше преосвященство. И времена сейчас тяжелые. Да и добраться сюда нелегко… – Он хотел, чтобы это прозвучало как аргумент, но быстро понял свою ошибку.
– Это вы точно подметили. – Епископ задумчиво приподнял брови. – Это место слишком удаленное для сиротского приюта. Вероятно, лучше использовать его для семинарии. Молодые священнослужители нуждаются в уединении. А детям нужно как раз противоположное.
Отец Макинтайр мысленно возмутился, но быстро овладел собой:
– Можно я буду с вами откровенен?
Епископ, взглянув на него с интересом, кивнул.
