Он протянул ей свое удостоверение, хотя, судя по тому, как она слегка смешалась, она о нем слышала. Харри мог вообразить, что именно, и поэтому предпочел об этом не думать. Женщина стала вписывать его имя в бланк ордера на задержание и обыск с преувеличенной тщательностью, словно бог весть какие сложные слова.
– Два крестика? – спросила она.
– Хорошо бы, – ответил Харри.
Она поставила крестики напротив и задержания, и обыска, а потом откинулась на спинку, Харри был готов поклясться, что в эту минуту она подражала каким-то более опытным своим предшественникам, поза означала: «у вас есть тридцать секунд, чтобы убедить меня».
Зная по опыту, что первый аргумент решающий, Харри начал с того, что Лейке звонил Элиасу Скугу за два дня до убийства. Хотя в разговоре с Харри Лейке сделал вид, что вообще не знаком со Скугом и не разговаривал с ним в Ховассхютте. Аргументом номер два был приговор за нанесение тяжких телесных, причем Лейке сам признал, что фактически это была попытка убийства. Харри уже мог считать, что дело в шляпе. Но каши маслом не испортишь, и он сообщил о других совпадениях, насчет Конго и Люсерена, не особо вдаваясь в детали.
Женщина-прокурор сняла очки.
– В принципе я не возражаю, – произнесла она. – Но мне нужно немного подумать.
Харри выругался про себя. Более опытный полицейский юрист уже давно выдал бы ему ордер, но эта дама явно новичок и без консультации ни на что не решится. Написала бы у себя на двери «стажер», тогда бы он обратился к кому-нибудь другому, но теперь уже поздно.
– Время не ждет, – сказал Харри.
– Почему?
Она его подловила. Харри махнул рукой – жест, который мог означать что угодно, но не означал ничего.
– Я приму решение сразу после обеда… – Она обставила его еще на пару баллов. Взглянув на бланк, она добавила: – Холе. Скорее всего, я положу ордер на вашу полку для корреспонденции.
Харри сжал зубы, чтобы не вырвалось ничего лишнего. Потому что знал: она совершенно права. Конечно, это самоутверждение – молодая, неопытная женщина в мужском окружении. Однако она сразу задала дистанцию, показала, что нахрапом от нее ничего не добьешься. Ладно. Но ему захотелось сорвать с ее носа очки и раздавить их.
– Вы не могли бы позвонить мне по моему внутреннему номеру, когда примете решение? – спросил он. – Потому что мой нынешний кабинет находится далеко от ячеек.
– Ладно, – смилостивилась она.
Харри был уже в «Кишке», метрах в пятидесяти от своего кабинета, когда услышал, как открылась дверь. Кто-то вышел, закрыл за собой дверь, повернулся и быстро пошел навстречу Харри. И застыл, когда увидел его.
– Что, Бьёрн, испугался? – тихо спросил Харри.
Их по-прежнему разделяло больше двадцати метров, но стены отбрасывали звук в сторону Бьёрна Хольма.
– Есть малость, – сказал уроженец Тотена и поправил свою растаманскую шапочку, закрывавшую рыжие волосы. – Ты подкрался как-то незаметно.
– Хм… А ты?
– Что я?
– Что ты тут делаешь? Я думал, ты в Крипосе. Говорят, у тебя там новая прекрасная работа. – Харри остановился в двух метрах от явно растерявшегося Хольма.
– Это еще как сказать, – хмыкнул Хольм. – Не дают делать то, чего мне больше всего хочется.
– И что же это?
– Криминалистика. Ты-то меня знаешь.
– Я-то?
– Да ты чего? – Хольм наморщил лоб. – Координация тактической и технической стороны расследования, представляешь себе? Рассылать сообщения, созывать на совещания, направлять рапорты…
– Это повышение, – сказал Харри. – Начало карьерного роста, разве нет?
Хольм фыркнул:
– Знаешь, что я думаю? Я думаю, Бельман определил меня туда, чтобы держать подальше от оперативной информации. Он опасается, что иначе такую информацию ты получишь раньше его.
– Но тут-то он как раз ошибается, – сказал Харри и приблизился к эксперту-криминалисту вплотную.
Бьёрн Хольм два раза моргнул.
– Что за черт, Харри?
– Да, что за черт? – Харри слышал, как его собственный голос от ярости становится сиплым и металлическим. – Какого черта ты заходил в мой кабинет, Бьёрн? Все твое барахло оттуда уже вынесли.
– Какого черта? – спросил Бьёрн. – Я пришел забрать вот это. – Он поднял правую руку. В ней была зажата книга. – Ты же обещал оставить ее на вахте, забыл?
«Hank Williams. The Biography»[97].
Харри почувствовал, как краска стыда заливает ему лицо.
– Ммм…
– Мм… – передразнил Бьёрн.
– Я положил ее вместе со всеми вещами, когда мы переезжали, – объяснил Харри. – Но в «Кишке» мы развернулись на полдороге и пошли назад. А потом я забыл.
– О’кей. Я могу идти?
Харри отступил в сторону и услышал, как Бьёрн, ругаясь, удаляется по коридору.
Он отпер дверь в кабинет.
Рухнул в кресло.
Посмотрел по сторонам.
Блокнот. Он заглянул в него. Он ничего не записал из разговора, ничего, что могло бы дать понять, что Тони Лейке – подозреваемый. Харри выдвинул ящики письменного стола, чтобы посмотреть, не рылись ли в них. Все в целости и сохранности. Может, Харри ошибся? Можно ли надеяться, что Хольм не сливает информацию Бельману?
