Харри устал. Устал от выволочек, устал бояться, устал оттого, что они все время опаздывают. Но именно сейчас он особенно устал оттого, что взрослым мужикам никак не надоест играть в «царя горы». Харри говорил тихо, так тихо, что пожарному пришлось слегка наклониться вперед:
— Если вас действительно интересует, что думает мой эксперт о помещении, в которое вы только что послали чертову кучу своих сотрудников, то я предлагаю дать нам точный, исчерпывающий ответ. Дело в том, что там сидел человек и планировал убийства. Всего — семь или восемь убийств. И потом осуществил их. И нам
Пожарный выпрямился. Кашлянул:
— ПСГ — это очень…
— Послушайте. Мы вас спрашиваем о результате, а не о причине.
Лицо пожарного приобрело багровый оттенок, и не только из-за горящего ПСГ.
— Комната выгорела. Выгорела полностью. Бумаги, мебель, компьютер, все.
— Спасибо, шеф, — сказал Харри.
Двое полицейских стояли и смотрели в спину уходящему пожарному.
—
— Это чтобы создать впечатление, что я тоже какой-никакой, а начальник.
— Приятно опустить кого-то, когда самого только что опустили, да?
Харри кивнул и поплотнее запахнулся в одеяло.
— Он сказал «выгорела полностью», верно?
— Выгорела полностью. Как ты себя чувствуешь?
Харри уныло посмотрел на дым, по-прежнему сочащийся из окон фабрики в лучах пожарных прожекторов.
— Как опущенный, — ответил он и допил остатки холодного кофе.
Харри ехал из Нюдалена, но не успел он остановиться на красный свет на Уэландсгата, как ему позвонил Бьёрн Холм:
— Судебный медик сделал анализ спермы на лыжных штанах этой, как ее, Аделе, и у нас есть профиль ДНК.
— Уже? — спросил Харри.
— Частично. Но достаточно для того, чтобы с девяностотрехпроцентной уверенностью утверждать, что есть совпадение.
Харри выпрямился на сиденье.
— Продолжай! — потребовал Харри.
— Ты должен учиться наслаждаться театральными паузами, — поддел его Холм.
Харри застонал.
— О'кей, о'кей. Они нашли совпадение с ДНК из волоса со щетки Тони Лейке.
Харри не мигая уставился в пространство.
Тони Лейке изнасиловал Аделе Ветлесен в Ховассхютте.
Харри не мог себе это представить. Тони Лейке? Это невозможно понять. Пусть он насильник, но как он изнасиловал женщину, которая была в хижине с другим? Элиас Скуг сказал, что видел, как мужчина зажимал ей рот, затаскивал в туалет. Может, если хорошенько разобраться, и не было никакого изнасилования?
И тут — вдруг — все встало на свои места.
Харри понял это совершенно четко.
Не было никакого изнасилования. А мотив — был.
Машины позади засигналили. Красный сменился зеленым.
Было без четверти восемь, и день еще не наполнился цветом и яркостью. В сером утреннем свете пейзаж представал в зернистой черно-белой версии. Харри припарковался рядом с другим автомобилем, одиноко стоявшим на Вёйентанген, и побрел к плавучей пристани. Ленсман Скай стоял у самого края с удочкой в руках и сигаретой во рту. Клочья тумана снова висели как вата на макушках камышей, торчавших из черной, маслянисто-гладкой воды.
— Холе, — произнес Скай, не поворачиваясь. — Ранняя пташка.
— Ваша жена сказала, что вы здесь.
— Каждое утро, с семи до восьми. Единственное время, когда я могу о чем-то подумать, прежде чем начнется вся эта суета.
— Клюет?
— Нет. Но там, в камышах, водится щука.
— Очень знакомо. Боюсь, что сегодня суета начнется пораньше. Я по поводу Тони Лейке.
— Тони, ясное дело. Хутор отца его матери — в Рюстаде, на восточном берегу Люсерена.
— То есть вы хорошо его помните?
— Ну… Интересный тип. Тони многим нравился. Особенно женщинам. Красивый как девчонка, немного похож на Элвиса. И весь такой из себя загадочный. Он это умел. Ходили слухи, что он рос один у своей несчастной матери-алкоголички, пока в один прекрасный день она не выставила его из дома, потому что ее тогдашний мужик его невзлюбил. Но женщинам, которые за ним увивались, он очень даже нравился. А они ему. И иногда из-за этого у него случались неприятности.
— Например, когда приударил за вашей дочкой?
Скай вздрогнул, как будто у него клюнуло.
— Я знаю от вашей жены, — сказал Харри. — Спросил у нее про Тони, и она рассказала, что однажды Тони и один парень из местных подрались из-за вашей дочери.
Ленсман покачал головой:
— Они не дрались. Это была настоящая бойня. Бедный Уле вообразил, что они с Мией влюбленные, только потому что он в нее втюрился и ему позволили подвезти ее с подружками на танцы. Он был не драчун, Уле, скорее ботаник. Но он взял и кинулся на Тони. А тот быстро повалил его на землю, выхватил нож… просто ужас, мы к такому не привыкли.
— Что он сделал?