Вот уж не думала никогда, что могу потерять хотя бы на время сцепление с реальностью.
Я отпустила качели в свободный полет без меня и направилась в кирпичного цвета с зелёной крышей кабину-кассу, которая скоро опустеет, когда придут дожди и холода. А пока я купила один билет, уселась одна в кабинку на четверых, пристегнувшись цепочкой, как требовали того правила безопасности.
Прежде я никогда не боялась высоты, но здесь меня немного замутило.
Может быть, Саша час с лишним назад уже нашла здесь все ответы на все вопросы, и мне ничего не осталось - только ярко седеющие верхушки деревьев и крыши.
Мне всегда нравилась их неоднородность в нашем и без того холмистом почти южном городе.
Зелёные-красные, жёлтые, они, кажется, соревновались разноцветием с самой Осенью. Впрочем, как и она, город уважал и сдержанно-асфальтовую палитру, иногда отметал чувство меры, как художник в поиске новых средств, которые помогут, наконец, создать шедевр.
Со скрипом карусель остановилась. Я снова на земле, и я знаю теперь, что мне делать, куда мне идти.
4
Я спешила, почти перейдя на бег, по главной улице, свернула налево в её почти самом конце и, преодолев ещё с сотню длинных метров, оказалась у дверей с надписью "ГАЛЕРЕЯ".
А ниже табличка: "Смена экспозиции".
Я нажала кнопку звонка.
- Я хотела бы посмотреть эту выставку, - жалобно попросила я.
- Эту уже не увидите, - ответил мне интеллигентно-ворчливый женский голос, - но завтра откроется новая выставка - графика художников советского периода.
- Но мне не нужна новая, я хочу увидеть эту выставку...
Должно быть, я походила на упрямую сумасшедшую, но моё рвение к современному искусству все же оценили и даже почему-то не взяли деньги за билет.
- Ладно, проходите уже, но только побыстрее, а то картины уже начали снимать, - со снисходительной улыбкой хозяйки положения предупредила билетерша.
Кивнув, я ринулась в зал.
Собственно, меня интересовала только одна картина, и я сразу же увидела её. Она как будто ждала моего прихода...
В окружении картин в тяжёлых рамах, она в тонком белом обрамлении выглядела чужестранкой.
Громоздкие рамы как будто созданы для того, чтобы придавать дополнительный вес полотнам, подчёркивать их значимость, а эта картина как будто хотела вырваться из непрочно сдерживающих её оков.
Размашистые штрихи сливались в незнакомый пейзаж, который вдруг оказывался лицом без пола и возраста...
Название у картины из моего сна уже успели снять.
- Простите, - обратилась я к первому оказавшемуся поблизости сотруднику галереи, невысокому, средних лет, с бородкой, бережно снимавшему картины со стены. - Вы не подскажете, чья эта картина и как называется?
Мужчина пожал плечами.
- А кто бы мог подсказать?..
Я заметила, что мой голос слегка дрожит.
- Анна Семёновна у нас все знает наизусть, хранительница нашего фонда, - ответил мужчина и громко крикнул. - Анна Семёновна!
В зал степенно вошла женщина, которую я приняла за билетершу.
-Девушка спрашивает, что это за картина.
Анна Семёновна, действительно, все знала наизусть.
- "Автопортрет", художник Евгений Берендеев. Его работа у нас впервые на выставке, это одна из его последних картин, написана в этом году, - произнесла блондинка средних лет в лиловом платье с интонациями виртуального помощника Алисы.
Автопортрет...
Мой? Нет, глупости, конечно. То, что я видела это произведение искусства во сне, совсем не делает меня его автором и даже соавтором... Того блондина из магазина приправ?
Кажется, его зовут Геннадий, но, да, это не настоящее имя.
Но как я могла увидеть эту картину во сне? Или это и его, и мой автопортрет одновременно?
- А отчество? Как отчество художника? - спросила я.
Мой голос дрожал ещё больше.
- Илальевич.
- Илальевич?
-Да. Необычное имя для мужчины.
Е И Б. Синица. Призрак Барина.
Я даже зажмурилась и открыла глаза. Не стоило этого делать так резко, потому что портрет... автопортрет... мне подмигнул.
Я опрометью ринулась к двери, упрочивая о себе впечатление как о странной посетительнице. К счастью, здесь меня никто не знал и не узнал, но, возможно, теперь-то запомнят...
5
Только дома я снова почувствовала себя в безопасности.
В последнее время, я заметила, мне легче думать на бумаге.
Я взяла легкую стопку белых листов со стеллажа и синюю авторучку.
Какие странные сны и ещё более странное ощущение, что кто-то мне их зачем-то посылает, как письма... Но кто? Зачем?
Возможно ли такое вообще?
- Возможно, - ответила Саша, подслушав обрывки моих мыслей, разумеется, опять невзначай. - Посылать сны такой же редкий дар, как, скажем, читать урывками мысли. То же самое со снами. Иногда их можно посылать, но только тому, с кем ты находишься на одной частоте.
"С кем ты находишься на одной частоте..."
Не нужно было, не нужно было... Это все я, это я настояла! - всхлипнула вдруг Саша.
Что не нужно было?
Я не знаю... Не нужно было... - повторила Саша.
Ты могла бы еще раз войти в информационное поле или как это там называется...
