Это была самая прекрасная новость за последние месяцы.
— И Криса с собой возьмите, — сказала я. — Он будет в восторге от знакомства с таким количеством хорошеньких балерин. Но ты, Пол, лучше не смотри на кого-нибудь, кроме меня.
Он странно закашлялся.
— Не волнуйся зря, Кэти. И дня не проходит, чтобы я не думал о тебе, не видел перед собой твоего лица.
В начале августа на телевидении прошли съемки «Щелкунчика». Показать его должны были на Рождество. Джулиан и я сидели рядом, просматривая запись, потом Джулиан повернулся ко мне, обнял меня и сказал искренне, как никогда:
— Я люблю тебя, Кэти, не думай, что это просто глупости.
Не успели мы передохнуть после «Щелкунчика», как Иолли упала и растянула лодыжку, а Эйприл уехала домой, к родителям, и вот у меня появилась возможность станцевать «Спящую Красавицу»! Поскольку Джулиан танцевал две партии для телевидения, Алексис и Майкл Думали, что пришла их очередь быть моими партнерами. Мадам Золта, нахмурившись, посмотрела на Джулиана, а потом на меня.
— Алексис, Майкл, я обещаю, что две следующие главные партии будут ваши, но пусть с Кэтрин танцу Джулиан. Между ними есть какая-то магическая связь. Я хочу посмотреть, как они справятся со «Спящей Красавицей».
Какие мысли переполняли меня, когда я лежала неподвижно на алом бархатном постаменте и ждала прихода своего возлюбленного, который должен был разбудить меня животворным поцелуем. Под звуки волшебной музыки я чувствовала себя на постаменте гораздо естественнее, чем за сценой, где во мне не было ни капли королевской крови. Я тихо и грациозно лежала, сложив руки на груди, сердце мое билось в такт музыки, и я купалась в обволакивающей меня ауре прекрасного. В темноте зала сидели Пол, Крис, Кэрри и Хенни, впервые попавшие на нью-йоркский спектакль. Я на самом деле ощущала себя заколдованной средневековой принцессой.
Сквозь полуприкрытые веки я видела его, своего сказочного принца. Он танцевал у моего ложа, потом он опустился на одно колено и нежно заглянул мне в лицо, прежде чем осмелился запечатлеть на моих устах робкий поцелуй. Я пробудилась, растерянно протерла глаза. Изо-бразила любовь с первого взгляда, но была такой напуганной, такой по-девичьи добродетельной, что он продолжал танцем умолять меня, уговаривать станцевать с ним, и в вихре страстного па-де-де я наконец поддалась его очарованию: он победно поднял меня вверх на вытянутой руке, которая так хорошо знала, как именно удержать меня, а затем унес со сцены.
Закончился последний акт, раздался шквал аплодисментов, занавес поднимался и опускался. Нас с Джулиа-ном вызывали восемь раз! Алые розы летели ко мне в руки, вся сцена была усеяна цветами. Я увидела одинокий лютик, к которому была приколота записка. Нагнулась, чтобы подобрать его, и даже не читая записки, я уже знала, что это от Криса. Четыре папиных лютика, и вот передо мной был один, замороженный, чтобы он оставался свежим до тех пор, пока не пришло время преподнести его мне в память о том, чем мы были раньше.
Я пыталась всматриваться в лица сидевших в зале, пытаясь отыскать среди них тех, кого я любила. Но я видела только чердак, страшный, мрачный чердак с его бумажными цветами, и около люка, ведущего вниз, стоял Крис, стоял рядом с зачехленным диваном и огромным сундуком, и с лица его, пока он смотрел, как я танцую, не сходило страстное выражение.
Я плакала, и публике это понравилось. Они продолжали аплодировать стоя. Я повернулась к Джулиану и протянула ему розу, и зал опять разразился аплодисментами. Тут он поцеловал меня! Прямо на глазах у всех он осмелился поцеловать меня, и в этом поцелуе не было почтения, в нем была властность.
— Будь ты за это проклят! — прошипела я, чувствуя себя бесконечно униженной.
— Будь ты проклята за то, что не хочешь меня! — прошипел он в ответ.
— Я тебе не принадлежу!
— Будешь!
Моя семья пришла за кулисы и излила на меня град восторгов. Крис еще вырос, но Кэрри была почти такая же, как раньше, если и подросла, то чуть-чуть. Я поцеловала упругую щеку Хснни. Только потом я смогла взглянуть на Пола, Взгляды наши встретились. Любил ли он меня по-прежнему, хотел ли меня, ждал ли? Он не ответил на мое последнее письмо. Я обиделась, поэтому в следующий раз написала только Кэрри, сообщая ей о предстоящих спектаклях. После этого позвонил Пол и сказал, что он везет всех в Нью-Йорк.
После спектакля был фуршет, который устраивали в нашу честь богатые меценаты, найденные мадам Эолтой.
— Не переодевайтесь, — учила она нас. — Поклонникам нравится видеть балерин в их сценических костюмах. Но снимите грим, сделайте обычный макияж, получше! Ни на секунду не дайте публике подумать, что вы — обычные люди!
Играла музыка, и Крис пригласил меня на вальс — танец, которому я научила его много лет назад.
— Ты все еще танцуешь именно так? — поддразнила я его.
Он сдержанно улыбнулся.
— Ничего не могу поделать: все танцевальные способности достались тебе, а умственные — мне.
— Замечания вроде этою могут убедить меня в том, что у тебя и умственных нет.
Он опять засмеялся и притянул меня к себе.
