— Не смей так говорить! Я люблю тебя, а не его! И всегда любила только тебя!
— Ты все перепутала, Кэти… Ты хочешь меня, хочешь его, хочешь спокойствия, хочешь приключений. Ты думаешь, что можно иметь все это одновременно, хотя на самом деле такое мало кому удается. Я всегда говорил, что апрель не может ужиться с сентябрем. Мы старались убедить себя, что разница в возрасте между нами не имеет значения, но, к сожалению, это не так. И дело не только в возрасте, нас разделяли бы сотни километров. Ты бы танцевала где-то в больших городах, а я жил бы здесь, и лишь на пару недель в году мне удавалось бы сняться с места. Ведь я прежде всего врач, а уж потом муж. Рано или поздно ты все равно бы это поняла и так или иначе сошлась бы с Джулианом. — Он улыбнулся и нежным поцелуем убрал слезы с моего лица.
— Все, что ни делается, все к лучшему, — сказал он и добавил: — Но мы будем видеться. Ведь это не значит, что мы расстаемся навсегда. И в душе я сохраню память о том прекрасном чувстве, которое было между нами.
— Ты не любишь меня! — воскликнула я. — И никогда не любил, иначе ты не смог бы так легко примириться с этим!
Он мягко улыбнулся и вновь прижал меня к себе, как это сделал бы любящий отец.
— Кэтрин, милая, страстная, взбалмошная моя танцовщица, да разве есть на свете мужчина, который не любил бы тебя? И как только тебе удалось постичь искусство любви в твоей сырой и холодной комнатушке?
— Из книг, — ответила я, хотя многие уроки давала мне сама жизнь.
Его руки гладили мои волосы, губы приблизились к моим губам.
— Я никогда не забуду твой подарок на день рождения — это был самый лучший подарок в моей жизни. — Я чувствовала на щеке его дыхание. — Но отныне все будет так: вы с Джулианом поедете в Нью-Йорк, ты станешь ему образцовой женой. Вы с ним будете из кожи вон лезть, чтобы потрясти мир своим искусством, а ты больше не станешь оглядываться назад и забудешь обо мне.
— А ты? Что будет с тобой? Он потрогал усы.
— Ты даже представить себе не можешь, насколько усы делают мужчину привлекательным. Я теперь всегда буду их носить.
Мы рассмеялись, и это был искренний смех. Я сняла с пальца бриллиантовое кольцо, которое он когда-то мне подарил, и попыталась вернуть ему, но он запретил.
— Нет, пусть это кольцо останется у тебя. Храни его на черный день, если тебе вдруг понадобится немного наличных.
Мы с Джулианом улетели в Нью-Йорк. Несколько месяцев ушло у нас на то, чтобы снять подходящую квартиру. Конечно, нам хотелось что-нибудь более элегантное, но честно говоря, мы еще не заработали на пентхаус, хотя и считали, что вполне заслужили жить в таком доме.
— Рано или поздно ты получишь его, где-нибудь неподалеку от Центрального парка, и твою комнату будут украшать живые цветы.
— У нас нет времени заботиться о цветах, — я вспомнила, сколько времени отнимает настоящий уход за растениями. — К тому же, навещая Кэрри, мы сможем наслаждаться садом, который вырастил Пол.
— Не нравится мне этот твой доктор.
— Вовсе он не мой, — при этих словах я вся затрепетала и почему-то испугалась, хотя для этого не было никаких причин. — А почему тебе не нравится Пол? Все его очень любят.
— Я знаю, — коротко бросил он, и его вилка застыла на полпути от тарелки ко рту. Он тяжело на меня посмотрел И добавил: — В том-то и беда, что ты, кажется, даже слишком его любишь. Честно говоря, и к братцу твоему у меня душа не лежит. А сестрица твоя ничего. Ты можешь ее к нам приглашать, но только не забывай, что теперь в твоей жизни на первом месте я, а уж все остальное на втором. И твой Крис, и Кэрри, и этот твой доктор, с которым ты была обручена. Я ведь не слепой и не полный идиот, Кэти, я видел, как он смотрит на тебя. И что бы между вами ни было, советую тебе навсегда об этом забыть.
У меня сильно забилось сердце: ведь брат и сестра — это продолжение меня! Они — неотъемлемая часть моей жизни, а не кто-то посторонний! Что же я наделала? Господи, ведь теперь он станет моим тюремщиком, посадит меня в четырех стенах, где я буду чувствовать себя так же, как чувствовала, когда жила взаперти в Фоксворт Холле! Только теперь моя свобода будет ограничена брачными узами.
— Я безумно тебя люблю, — сказал он, подбирая остатки еды с тарелки.
— Ты — подарок судьбы! И я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной, в поле моего зрения. Ты должна поддерживать меня в жизни. Иногда я могу напиться и тогда становлюсь ужасно подлым, низким, а ты должна сохранять во мне того человека, каковым я являюсь на сцене, ведь я не хочу причинить тебе боль.
