Лиза точно знала, что сейчас уснёт. Она не страшилась потерять контроль над ситуацией (что здесь контролировать вообще?), она доверилась этой странной доброй энергии, бережно гладившей её по спутанным волосам и дарившей безмолвное утешение её одинокой, исстрадавшейся душе. Когда придёт пора пробуждения, она встретит утро на травяном матрасе, набитом душистым сеном, потянется, похрустит своим «хондрозом» (по выражению бабули), затем лениво зевнёт и найдёт себя лежащей на резной деревянной кровати, знакомой ей с детства.
Да, она уверена в том, что кокон, образующий с её подсознанием единое целое, перенесёт её именно туда. В дом юности. В любимую избушку, приютившуюся в крохотной деревеньке посреди тайги. В июне там стоят белые ночи, в третьем часу восходящее солнце уже розовит небо над макушками сосен, и картина эта всегда напоминает ей иллюстрации Васнецова, до дыр засмотренные в книжке с народными потешками.
Потом Лиза встанет, зябко поёжится от обычной для здешних широт прохлады, накинет на ночнушку халат и босиком прошлёпает по стылому дощатому полу на кухню. На столе непременно будет стоять накрытое салфеткой блюдо с испечёнными накануне шаньгами. Сквозь щель между оконными занавесками на клеёнку пробьётся задорный лучик, дотронется до хрустальной креманки с земляничным вареньем, и на её полукруглой крышке заиграет радуга.
В доме к утру уже давно протопится печь, дрова успеют прогореть до золы, поэтому Лиза деловито выйдет в сени, сунет замёрзшие ступни в галоши и, открыв запертую на засов дверь, выйдет за порог, чтобы направиться к сараю, где в изобилии будет навален горбыль вперемешку с колотыми поленьями. Она отлично осведомлена о том, что такое деревенский быт. Ей не составит труда мгновенно превратиться из вышколенной офисной сотрудницы в простую сельскую девчонку, которую не пугает ни перспектива чистить зубы перед умывальником, прибитом к берёзе, ни необходимость потрошить свежевыловленную рыбу, ни боязнь одиночества.
Ведь когда ты и так крайне одинок и неприкаян, терять нечего. Лиза отчего-то была уверена ещё и в том, что когда защитный кокон растворится, поместив её именно в такое персональное убежище, там совсем не будет людей. Не потому, что они не смогут обитать в сотканном из её души пространстве, а потому, что ей захочется полной перезагрузки, возможной лично для неё только при абсолютном отсутствии обитателей. Сейчас, погружаясь в приятное забытьё, она и сама не могла до конца понять, какие глобальные катаклизмы способна учинить одна маленькая и не очень счастливая женщина.
– Безобразие какое, Дима! Где были твои глаза, ну почему ты её прошляпил?! Где нам теперь её искать, координаты потеряны из-за твоей безалаберности! Как же я в тебе ошибся, когда позволил тебе взяться за это дело!!!
Тот, кому были адресованы эти реплики, понуро стоял в измятом деловом костюме и уже полчаса безропотно принимал словесные выпады рассерженного начальника. Атмосфера в кабинете гендиректора накалилась донельзя: шеф был ужасно раздосадован, что затюканной серой мышке удалось сбежать из-под надзора главного экспериментатора, которому он поручил такое ответственное задание.
Дмитрий промямлил, чуть оторвав взгляд от верблюжьего ковра на полу:
– Виктор Петрович, но я сделал всё, как вы велели… Сначала мы планомерно доводили подопытную до нужного нам психического состояния. Потом вы мне позвонили и сказали, что в пятницу будет идеальный момент для осуществления задуманного. Все сотрудники ушли пораньше, в тот день ей специально нервы попортили сильнее обычного. Потом я с её сознанием немного поиграл, помните тот момент с сейфом? Но что-то вышло из-под контроля, она вытянула из пространства слишком много материи и была такова.
Шеф широкой пятернёй припечатал к столешнице ни в чём не повинную папку с бумагами и разорался пуще прежнего:
– Егоров, ты вообще в нашей команде работаешь или как?! Ты хоть понимаешь, чему ты позволил случиться?! Лиза Тихонова у тебя на глазах вырвала кусок из Вселенной и создала из него свой личный мир, который день ото дня будет лишь расширяться! Это повлечёт за собой постепенный коллапс той области, откуда она захапала вещество! Как я на собрании акционеров перед Галиной Леонидовной отвечать буду?!
Выпалив гневный монолог на одном дыхании, он мрачно вперился в роскошный хронометр на своём мясистом запястье. Дмитрий знал, что в моменты раздумий или принятия судьбоносных решений Виктор Петрович всегда начинает пристально разглядывать свои дорогущие часы. Впрочем, это «всегда» неизвестно, когда началось. Поговаривали, что эти часы у начальника появились не так давно, где-то месяцев пять-шесть назад, короче, с полгода как, не больше. В воздухе назревала очередная буря: что же на этот раз гендир выкинет? Тем более, что про некую Галину Леонидовну скромный логист слышал впервые. Впрочем, это было неудивительно, учитывая его чётко обозначенную роль в организации.
