― Я люблю такую погоду, если под звуки дождя завернуться в плед, наслаждаться теплым какао и смотреть сериалы. Но сейчас это так недосягаемо, что я почти абстрагировалась от своих занятий.
Отодвинула нетронутую чашку и смущенно подняла на Алекса взгляд. Он улыбался глазами, принимая мои слова, как нечто знакомое в его части жизни.
― Можно же всегда вернуться к ним, ― парировал он и отвлекся на подошедшего официанта, который принес ему заказ. Дождавшись, когда парнишка уйдет, снова сипло сказал: ― То, что обретает бесценность, всегда может стать созиданием.
Смущенно отвернулась, разглядывая витрины на другом конце зала, и ощущая, как закрадывается под кожу его колючий взгляд. Он как-то странно влияет на меня.
Когда я рядом с ним, гармония сама собой проявляется рядом со мной и идет в одну ногу. С одной стороны, я себе места не нахожу, так как перед таким мужчиной раскрыта, словно книга, он умело ее читает и вовсе не стыдится своей любознательности. С другой, ― в нем есть некая вуаль безмятежности, не предшествующая чопорности и завуалированного одиночества. При этом с Эриком ― это шумный прибой в самый солнечный день. Может стать для тебя раем или же адом, если смотреть какая сила притяжения, ибо наше столкновение вызывает сильнейший ураган, что может в любую секунду нагрянуть. Забрать в свои холодные оковы, отправить на середину океана и позволить забыться, во льдах согреваясь знакомым мне жаром и близостью любимого.
Встряхнула головой, откидывая волосы на спину, и повернулась снова к мужчине.
Эрик, Эрик, Эрик…я только и делаю, что думаю о нем.
― Так ты хотела со мной поговорить, ― вдруг первым он нарушил молчание и сделал аккуратный глоток чая. ― О чем же именно?
― Вообще, в целом, ― руками показала обобщающий жест, ― так неудобно вышло перед тобой, еще и подвозил меня.
― Не волнуйся ты так, ― поспешил меня утешить Алекс, ― я ни капельки не жалею, что провел время с тобой. Ты оказалась совсем другой, не такой, какой я тебя представлял…
Другой? Что это значит?
― Когда ты присутствовала на моих занятиях, я невольно обращал внимание, как ты все время зажата и угрюма, даже если рисуешь.
Поджала губы и улыбнулась.
― Да, я видел, чем ты занималась. Но для вас это свойственно, ведь вы будущие модельеры, ― хмыкнул он, почесав нервно затылок. Только сейчас заметила, что он успел стянуть черное пальто и шарф, расположившись передо мной до боли прозрачной рубашке. На шее виднелась подрагивающая вена, скрываясь за воротником рубашки и уходящая вглубь совершенного тела. ― Потом мое мнение поменялось, стоило тебе просто вступить в дискуссию с другими студентами, предполагая свои точки зрения. Поначалу напрягло, что ты так хорошо расположена в этой части, так как многие другие только начинали постигать этакую науку экономики, но вскоре расслабило, замечая твои успехи в самостоятельных и контрольных работах.
― Ты меня сейчас хвалишь? ― поддразнила я, и он затрясся в тихом смехе.
― Возможно. Просто хочу довести свою мысль, что ты особенная девушка. Да, есть такие же образованные, продвинутые студенты, только ты представляешь другой класс познаний. Ты не просто выдаешь заученную информацию, ты ее реализуешь в своем понимании. Такое не в каждом встретишь; задай ты им вопрос, и они тебе только ответят «э-э-э».
Мы одновременно прыснули со смеха. Приятное тепло заполонило всю меня, согревая от этой тягучей погоды. В такой компании каждый мог бы быть в своей тарелке и с удовольствием проводить денек, позабыв обо всех своих делах.
― Мама всю мою жизнь растила меня одна. Ее жизнь не была сахарной: могла работать выше своей головы, ведь по специальности юрист, только молодые годы совсем нескладно вышли, что привело ее в школу. Потом ее не запланированный ребенок, то бишь я. Любимый человек сбежал, как последний трус. И что примечательное ― я никогда не видела ее грустной. Никогда, даже пусть были трудности. Она такой человек, которого огорчать или доводить до не лучших побуждений не стоит. Поэтому видя вокруг себя мир не только своими глазами, но и матери, многое обретаешь: не только умения выживать, но и понимать, почему ты живешь на этой земле.
Приподняла плечи, обнимая себя руками. Мамины слова очень четко застряли в моей голове, когда она впервые решила заикнуться о существовании моего отца, оставившего нас на произвол судьбы без единой весточки, мол, живите так, как хотите. Мне грустно было принять такой факт. Я все свои восемнадцать лет жила надеждами на возвращение «из далекого плавания» позабытого богом отца, а в итоге, это было пустой тратой. Его никогда не было в нашей жизни. Лишь обременённый фарс.
― Твоя мама сильный человек, ― заметил он, нахмуренно глядя на меня и попивая свой напиток. ― Своих я практически не помню, так как мне тогда исполнилось только два года.
― Ты упоминал в прошлый раз родителей… ― рассеяно подметила я, оперевшись подбородком об скрепленные между собой руки.
― А, это. Моим родным человеком была тетя по маминой линии. Она смогла заменить пустоту своим праздничным весельем день ото дня; чересчур эмоциональная женщина.
