Недовольно вздохнула. Меньше всего мне хотелось рассказывать об этой путанице подругам, которые мне никак не помогут, хотя скрывать это тоже сверхнекрасиво. Как бы всё накладывается на меня, хотелось мне этого или нет, я старалась решить немного скрытно, поодаль от любопытных глаз, что норовят мне испортить жизнь. В первую очередь я не тягалась с интересами подруг, ибо в их приоритете больше лежала ответственность за самих себя, а нагружать своими нескладными ложбинами ― немного не корректно, пускай «у друзей нет слово «я». Таким образом, я была нацелена только выходить из своих умозаключений. Завершающим шагом оставалось услышать мнения близких.
Во вторую очередь, не было сомнений в «ушах» в том кафе, страшнее было понести последствия, особенно касающиеся наших взаимоотношений с Алексом. Его слова засели в моей голове, как несмываемые чернила, то ли напоминания, то ли дергая за ниточки. Не хватало мне быть втянутой в разбирательства ситуации с нами в пределах университета, ведь есть вероятность, что до декана это тоже дошло. А некоторые любители перековеркать информацию, покуда зарождаются все больше различных новых слухов.
Раз случилось такое, того не миновать.
Подняла глаза на подруг, выжидающие моего рассказа, но я смогла только сказать:
― У меня ничего нет с мистером Эндрюсом.
― Так и ничего? ― выгнув накрашенную бровь, поинтересовалась Грейс.
― Ничего, ― покачала головой. ― Могу только сказать, что Эрик повел себя не уместно в данной ситуации. Обвинил вокруг всех, кроме себя любимого.
― Но его тоже можно понять, ― печально заметила Ким, протянув ко мне свою руку. ― Увидеть девушку с другим мужчиной, так еще с самим преподавателем…
― Мы просто беседовали, Ким. Это даже свиданием не назвать.
― Свидание, не свидание, ясно одно, ― заворчала сестра Фейна, по истину становясь совершено красивой. Когда она злиться, кажется, будто свет падает на тень лица, и броский макияж кажется всего лишь невидимой краской. ― Росс ревностный козел и раздражитель.
― Я еще сказала ему, что…он умер для меня.
― Мать честная, это очень низко, Ханна.
― Знаю.
― Тогда зачем их сказала? ― недоуменно посетовала Ким, а потом задумчиво заговорила: ― Не уж то специально хотела довести его до одурения?
― Боже правый, нет! ― воскликнула. Положила с громким оглушительным ударом вилку на тарелку, придвинулась ближе, чтобы это слышать могли только они. ― Просто до этого он признался мне в любви…
― Ого! А Росс жжет, ― со смехом восхитилась Грейс, но ее пыл усмирила Джонсон, попросив заткнуться. ― Прости. Тогда я еще больше не понимаю, зачем ты ляпнула такое?
― Понять, говорил ли он мне правду тогда или же это очередная ложь…
Он не обманул меня. Зато моя совесть мучается, перекидываясь с одного берега на другой, не зная, что именно умаляет мою уязвимость. Сложно забыть ту болезненную реакцию на мои слова, которые без прекословий могла затыкать, как гвоздь, дырки не то, что в голове, а в сердце, где долго бы не заживала рана.
В сердце больно кольнуло, как следствие моих пустых раздумий. Действуешь на эмоциях, а платишься головой, стыдясь вспоминать.
― Ох, ваша история мне напоминает ходячий фильм. Ладно, не буду я здесь устраивать день «открытых дверей», рассказывая о некоторых правилах жизни, просто сделаю заключение. Ты идиотка!
― Грейс!
― Она права.
― Вот видишь, а ты выступаешь на меня, Ким. Надо бы позвать Аарена, чтобы немного отвлек тебя, ― шутливо сказала Грейс, лишь бы разрядить нашу изнеможенную обстановку. Затем оценивающе прошлась по нам, чувствуя, что каждый из нас был уже не нацелен на выяснения: началось с меня, затронула Ким, перевалилось на Грейс. ― О’кей, поговорим об этом чуть позже, давайте лучше доедать, скоро следующая пара. Ханна, у меня по расписанию с вашим курсом теоретические основы и практимум по дизайну, подождешь меня?
― Угу.
И больше никто не обмолвился. Я несколько кругов сделала в своей тарелке, вырисовывая какие-то странные линии овощей, ощущая, что аппетит окончательно пропал. Отодвинула блюдо в сторону и стала попивать сок, следя за переменой погоды за окном. Вроде бы было солнечно с утра, только на данный момент тучи затянули небо, с точностью осекая моё душевное состояние. Ох, если это только начало, то, что ждать от моего похода в деканат?
Распрощавшись с Ким, мы двинулись в другое крыло здания, что располагалось южнее на втором этаже. Наконец, преодолев бесконечные ступеньки и наслушавшись ворчания подруги, которая прокляла всех, кто делал эту злосчастную лестницу, мы двинулись к кабинету.
По таинственному толчку я решила поднять глаза с тем, чтобы осмотреться вокруг и заглянуть за окна, как мой взгляд зацепился за парочку, стоящая у окна. Парень, оперевшись задницей об подоконник, сложил руки на груди, от чего мышцы рук напряглись под слоем обтягивающей черной майки, таки норовя разорваться по шву, беседовал с той самой брюнеткой, кажется, зовут ее Мишель. Какое пресное имя!
