— Я хочу знать, почему, когда я отрубаю крылья, их приносят тебе, а ты хранишь их, как зеницу ока, — она с прищуром глянула на него. — Я хочу знать, почему меня оставили в живых, когда убить можно было очень и очень легко. Я хочу знать.
— Люцифера, ты не хочешь.
— Ты мне друг или кто?! Я спросила — я хочу узнать. Я — твоя императрица! Ты обязан ответить, и таков мой приказ.
Он с трудом взял себя в руки. Она как всегда слишком настырна. И вряд ли даже понимает, что творит.
— … или кто.
Люция непонимающе нахмурилась и подошла ближе.
— Ты спросила, друг я тебе или кто. Я — «или кто».
Кирана молча стояла посреди генеральского кабинета и смотрела в окно. В бирюзовом весеннем небе учился летать будущий император — четырехкрылый мальчишка Нойко. Нелепо хлопал большими крыльями и отчаянно верещал. Охотница от скуки считала, сколько раз он терял равновесие и камнем падал вниз, а следом за ним ныряла Изабель. Подхватывала, поднимала еще выше, и все повторялось. За время, что Кирана наблюдала, счет перевалил за пятый десяток.
Алиса тем временем что-то писала, царапая бумагу пером.
— Ты прочла? — наконец, не выдержала она и постучала ногтем по документу на краю стола.
Кирана вздрогнула и перевела взгляд на бумаги.
— Я знаю, что там, — тоскливо ответила она и откашлялась. — Вы назначаете меня на должность главы Охотниц. Слухи быстро разлетаются, — и пожала плечами.
— А ты прочти внимательнее. Иначе какой ты командир, раз веришь одним лишь слухам, — с усмешкой глянула на охотницу Алиса.
— Да, мой генерал, — выдохнула Кирана и взяла бумаги. Честно прочитала, но ничего нового не нашла. Такой документ она уже подписывала после отставки Лиона.
— Третий пункт, — генерал махнула пером, призывая прочесть еще внимательнее.
И Охотница покорно прочла. Дважды.
— Этого пункта ведь не было раньше, — осенило ее и она удивленно подняла на Алису глаза.
— Теперь есть. Или не устраивает? — лукавый прищур ящерицы означал, что она довольна своей работой.
— Еще как устраивает, — искренне улыбнулась Кирана. — Теперь я подчиняюсь только императорской семье. Как когда-то самые первые охотницы-кошки.
— Мир? — Алиса встала из своего черного кресла и протянула главе охотниц руку. — Я больше не имею над тобой власти. И надеюсь на твое содействие.
— Мир, — Кирана мигом подписала документ и пожала генералу руку. — Можете на меня рассчитывать.
Морские волны шумно лизали ступени, ведущие в храм. Небо баюкало заходящее солнце, тянущее рыжие лучи к кошачьему храму. А кошка выглядывала из-за спины кота и любовалась миром. Лодыжка противно ныла, но в объятьях Хайме было совершенно спокойно и так легко. Как раньше. Как всегда.
— Ты что, плачешь? — окликнул он ее и дернул плечом, пытаясь разглядеть лицо. — Старые кошки не плачут.
— Я и не плачу, — мурлыкнула она, зарываясь носом в ворот кимоно. Терпкий запах горького шоколада успокаивал, как ничто на свете. — Но очень боюсь.
— Чего же ты боишься, глупая кошка?
— Прошло двадцать лет, вдруг они ушли из этого храма? Вдруг их там больше нет?
— Вдруг ты напрасно покупала марципан для Торы? — рассмеялся Хайме и подхватил кошку поудобнее.
— Я так виновата перед ними, — кошка потрясла свертком с подарками для сыновей и дочери.
— А я — перед тобой. Но ведь ты простила меня, — он неуклюже чмокнул Химари в висок. — Да и какое это имеет значение? Простят, не простят, главное, что они снова будут с тобой. Живые, здоровые. Разве я не прав?
— Прав, — пробурчала она ему в плечо. — Но я все равно боюсь.
— Уже почти пришли. Прекращай давай трястись, как кошка на морозе, и выбрось из головы всю эту ерунду, — почти огрызнулся он, поднимаясь на последнюю ступеньку.
Кошка не успела ответить совершенно ничего, как до ее ушей долетело нестройное:
— Мам?!
Ева остановила пегаса у самой кромки скалы и опустила поводья. Внутри нее все трепетало, сердце билось в счастливом ожидании. Позади был целый Лепрозорий, империя, полная удивительных существ, изумительных воспоминаний. А впереди открывался лазурный океан и небо, впитавшее бирюзу. Мир ждал ее, раскрыв объятья. Манил, звал, предлагал окунуться в него, отдаться ему, позволить провести себя по его тайнам и секретам. Паучиха жадно вдохнула соленый воздух и зажмурилась, подставив лицо солнцу.
Рядом с пегасом приземлился Самсавеил. В белой парадной форме, сшитой из плотного полотна паутины, он казался излишне нарядным. Протянул Еве руку, и она крепко сжала его ладонь в своей.
— Четыре года прошло, — улыбнулся он, укрыв паучиху от солнца крыльями. — Ты действительно думаешь, что готова улететь со мной? Я могу подождать еще. Столько, сколько ты пожелаешь.
— Я готова, — вздохнула она.
— И не жалеешь? Может, ты никогда и не вернешься сюда. Ты готова к этому? — с тревогой переспросил он, заглянув ей в глаза. Она глянула в ответ, сверкнув лиловыми зрачками, и кивнула.
— Я со всеми попрощалась.
— И они не пытались тебя остановить? — усмехнулся Сэм, потрепав пегаса по белоснежной гриве.
