Люцифера кивнула и направилась по багряному ковру мимо каменных колонн к старому золотому трону. В этом зале она была первый раз — Бель исполнилось четырнадцать, и теперь четырехкрылая ангелица могла по праву считаться императрицей. Огромная площадь на двенадцать колон предназначалась для празднеств, но здесь был единственный уцелевший трон, и Бель назначала аудиенции. Можно было отреставрировать трон из церемониального купола или забрать роскошное кресло из храма, но императрица была непреклонна — трон отца полюбился ей с первого взгляда. И было чему восхищаться — вместо спинки трона по всей стене разрослось золотое дерево с лиловыми кристальными яблоками. Во времена кошек это было лишь украшением, но сейчас такие же золотые пазы, вплавленные в изящные ветки, поддерживали четыре тяжелых крыла императрицы, отчего она казалась величественнее.
— Это из лабораторий кошек? — Инпу, волк, с нескрываемым любопытством посмотрел на исписанные корешки папок.
Маршал вытянулась по струнке, сложила бело-бурые крылья и осталась стоять навытяжку. Молчала, не собираясь отвечать никому, кроме императрицы.
— Это же в них написано, как они мучили тебя девять лет назад? — тихо спросила девушка. Она неловко себя чувствовала на папином большом троне, ерзала, расправляя платье, чтобы казаться больше. Но все равно на фоне распахнутых белоснежных крыл выглядела маленькой.
— Да, Ваше Императорское Величество, — маршал склонила голову в поклоне.
Инпу принял документы, перебрал папки, бурча под нос и наконец, торжественно выудив кипу бумаг с пометкой — сто восемь — подал ее Бель. Люция бессознательно стиснула пальцами левое запястье, пряча клеймо.
Императрица, поджав губы, торопливо листала страницы и бегло прочитывала бумажки. Инпу, поклонившись, встал рядом под крылом и начал читать тоже, изредка указывая Бель на отдельные графы и строки. Маршала это жутко нервировало, но она не двинулась с места — свое портфолио, любезно составленное кошками, она уже читала.
— Я уверяю вас, все получится, Ваше Величество, — ласково сказал волк, поклонившись Бель в пояс. Забрал бумаги и спустился к Люции. — Вы можете на меня положиться.
Изабель вздохнула так глубоко, как позволял корсет, и насупилась. Инпу продолжал:
— Мне нужна лишь ваша поддержка, помещения, умы ваших подчиненных, в особенности того господина…
Императрица подняла руку в белой перчатке, приказывая волку замолчать. И он поклонился ей снова, раздраженно фыркнул в козлиную бородку.
— Хорошо. Я вверяю маршала Люциферу вам, Инпу, — проговорила императрица, не глядя Люции в глаза. Каждое слово далось ей тяжело, но она кивнула сама себе и продолжила, обращаясь к крылатой. — Ты станешь совершенством. Ведь ты достойнее меня.
— Стоп, что? — Люция встрепенулась, шагнула и заглянула Бель в глаза. — Я не понимаю. Вы вообще о чем? Что значит — совершенством? Что значит — достойнее вас, Изабель?!
Но волк положил руку ей на плечо и с силой сжал.
— Вы слышали приказ. Пойдемте, Люцифера.
— Какой приказ?! Я никуда не пойду! — маршал пренебрежительно отдернула руку волка и закрылась от него крыльями.
Изабель вздохнула и с болью взглянула на свою спасительницу.
— Так надо, Люция, — прошептала она под нос. Кашлянула и добавила громче. — Маршал Люцифера, вы переходите в подчинение господину Инпу, приказ не обсуждается.
— Да что за… — огрызнулась Люция, непонимающе хмурясь.
— Свободны оба! — рявкнула Бель, вскакивая с трона. Крылья съехали с пазов, но не упали.
Люцифера преклонила перед ней колено, глубоко вздохнула и сказала дрогнувшим голосом:
— Да, Ваше Величество.
На ее лице не шелохнулся даже мускул, она покорно встала после кивка Бель и пошла за волком.
— Ты станешь совершенством. И сам Бог позавидует нам, — горько прошептала императрица, присаживаясь в кресло.
Нежный голос Бель громом ударил по ушам Люциферы, заставляя кровь стыть в жилах, а пот струиться по вискам. Маршал замерла и, не веря, обернулась. Но вошедшие стражи Инпу схватили ее за крылья и поволокли за собой. А Люцию забила дрожь, судорога не давала даже шанса вырваться, голова задергалась на плече.
Едва дышала — пять вздохов, пять выдохов. Судорожно, проталкивая воздух в сопротивляющиеся легкие. Горячие слезы текли по ее лицу под тугой серый ворот.
Предали. Бросили. Вонзили в спину нож по рукоять.
#13. Всякий враг - враг? Всякий друг - друг?
