Как прекрасна была Кошка — тонкая, изящная. Мыла волосы, наклонившись над водой. Не тронутое солнцем тело с проступающими ребрами и бедрами все равно казалось Еве удивительно красивым. Белый хвост, увенчанный такой же белой кисточкой, раскачивался из стороны в сторону в такт песенке. А ноги, да, ноги и впрямь были кошачьими лапами. Человеческие бедра плавно переходили в тонкие колени, а затем вдруг, утопая в белом мехе - в кости предплюсны, совсем как у кошек. Химари шагнула к берегу, на ходу выжав волосы, и Ева успела разглядеть крохотные ступни — лапы с розовыми подушечками и острыми когтями. Отдельно все это казалось чудовищным. И львиный хвост, переходящий в поясницу, и кошачьи уши, и лапы, и клыки, и даже следы вибрисс на щеках. Но в ней оно слишком гармонично сочеталось
— Выходи, — мурлыкнула Химари, запахнувшись в серое кимоно.
И Ева, поняв, что бежать уже поздно, вышла из-за дерева, боязливо закрылась руками, ожидая удара.
— Я просто хотела… — начала она, вжав голову в плечи.
— Я знаю. Лучше помоги мне, раз пришла, — Химари указала рукой на разложенные вещи. Гребни, зеркальце, пузыречки с тушью, кисти, помады, шкатулку украшений и мелочей.
— Да, конечно, — девочка подбежала к вещам, едва не запутавшись в собственных ногах. Когда телица Мерура была жива, Ева каждое утро помогла той с макияжем и прическами. Но ее плотные крема и набор бирюзовых теней не мог сравниться с косметикой Химари.
Паучонок взяла гребни, повертела в руках, прикидывая, какой больше подойдет для густых волос кошки, и подняла глаза на Химари.
— Спасибо, я сейчас, — кошка села спиной к Еве, раскрыла зеркальце и стала разглядывать себя в нем. Расстроенно облизнула белесые губы, внимательно посмотрела на едва различимую каемочку на носу, и паучонок только сейчас заметила, что самый кончик носа - кошачий.
Ева сглотнула и, подойдя, взяла тяжелую копну волос в руки. До чего мягкими были пряди, не то что жесткая вечно путавшаяся грива телицы. Хотелось просто стоять и водить руками по волосам, чувствуя каждой клеточкой их прикосновения. А ведь грубые руки паучихи были не так чувствительны, как у других, что же они ощущали, касаясь Химариных волос?
— Спишь? — тихо спросила кошка, глядя на Еву в зеркальце.
Паучонок вздрогнула и едва не выронила гребни, зажатые под мышкой.
— Простите, — промямлила она и стала спешно расчесывать черную гриву.
Ей было неуютно. С одной стороны, паутина не могла врать, но показывала, что, когда Люции было двадцать лет, она победила Химари. И в паутине сама кошка тоже была молодая. А сейчас Люция выглядела очень взрослой, а Химари — все такой же молодой. Можно было понять, когда фурия в бешенстве, в ярости, рада или удивлена — морщины выдавали ее эмоции. Но лицо кошки было совершенно гладким, белая матовая кожа казалась даже велюровой. Ева начинала путаться, но спросить не решилась.
Вместо этого ей вдруг вспомнилось, как на юбилей тельца-советника Онуфрия пришли гейши. Они были слугами господина Инпу, эдаким подарком на торжество — танцевали, играли на музыкальных инструментах и очень мило общались с гостями. Все они были кошками. И Химари слишком сильно была на них похожа. Ева осеклась, когда Химари подвела глаза угольно-черной тушью и стала медленно вырисовывать губы карминной помадой. Ее худое лицо со впалыми щеками все больше и больше походило на лица тех гейш. Не такое белое, не кажущееся маской, но слишком похожее.
Кошка, мурча себе под нос, поправляла подводку, широко раскрывая и без того большие кошачьи глаза — лиловые, даже светящиеся, как кристальная лампа, с узким вертикальным зрачком.
— О чем ты думаешь? — кошка разглядывала себя в зеркале, но Еве мерещилось, что она смотрит через него на нее саму. Спохватившись, паучонок принялась зачесывать кошкины волосы в высокий хвост.
— Вы красивая, — тихо-тихо прошептала она, зажмурившись. — И похожи на гейш, что приходили к моему покойному господину.
Кошка улыбнулась, казалось бы, так же сдержанно, что и гейши, но в ее улыбке чувствовалась неподдельная нежность.
— А ты похожа на мою дочь.
Ева боязливо выглянула из-за плеча Химари, пытаясь получше разглядеть в зеркальце ее лицо. Зачерпнула гребнем волосы ото лба и затянула в хвост потуже.
— А какая она? — прошептала, не поднимая головы.
Кошка отложила зеркальце и, скрестив ноги, села поудобнее.
— Ее звали Сейрен, она была волчицей. Еще у нее была сестра – Шизука, но ты совсем на нее не похожа.
— Но вы же кошка, — Ева, забыв про страх, перебила Химари, непонимающе нахмурила брови.
