Я внутренне ухмыльнулась. Неужто мне повстречался мудрец-отшельник? Интересно, с ним можно поговорить, так как такие старички всегда много знают и много видели, а послушать я люблю.
— Ничего. Я просто хочу увидеть мир.
— Ого, — дед улыбнулся, правда, из-за усов и бороды улыбку было плохо видно. — А знаешь ли ты, что мир очень большой?
— Знаю, — кивнула, отхлёбывая, начавший остывать отвар. — Поэтому пошла сейчас, чтобы успеть увидеть как можно больше.
— Но разве тебя не волнуют вещи, которые обычно тревожат молодые сердца?
И вот что ему сказать? Под этими вещами он подразумевает, я так полагаю, парней, любовь-морковь и прочее? Не сказать, что меня такое не волнует — вон, один Эйнар чего стоит и Ренольд со своими странными и слишком уж наглючими предложениями — но, думаю, ему такая информация, ни к чему.
— Волнуют, но ведь я тут, а, значит, свой выбор сделала.
Дед усмехнулся.
— А говоришь, что ничего не гонит.
Я упрямо поджала губы. Вот и чего этому старому пню надо? И ведь подцепил же, выведал всё-таки. Не люблю таких людей! Хороводы водят словесные, а потом выяснятся, что вроде и не хотела, а всё сама же им и рассказала.
— Моё имя Олан, а как твоё, дитя?
— Лерия, можно просто Лера.
Почему-то обычно я сразу представляюсь Лерой, а тут зачем-то сказала своё полное имя. Всё-таки этот дед странный.
— Лера, — Олан осмотрел меня внимательно, и я только сейчас смогла разобрать цвет его глаз, хотя могу всё же ошибиться, освещение так себе. Кажется они у него зелёно-карие. — Здоровая и сильная, значит? Хм, тебе подходит это имя. Не каждая девушка решится появиться в таком месте в одиночку. Как будем делить постель? — резко переменил он тему разговора.
— Что? — не совсем поняла его я. Посмотрела на него возмущённо, но увидела лишь смешинки в глазах.
— Лавка, говорю, одна, как будем её делить? Тебе на камнях спать нельзя, молода ещё, застудишь чего. А мои старые кости вряд ли выдержат ночи на холодном полу. Вот и спрашиваю — как лавку делить будем? — сказал и сухо рассмеялся, видимо, ему понравилось выражение моего лица.
Старых хрыч, перепугал, блин!
Небо клубилось тучами, которые были очень похожи на грозовое море. То и дело вдалеке вспыхивали молнии, а до нас докатывались отзвуки грома. Ветер резкими порывами швырял в лицо воздух, который с каждым днём становился всё холоднее.
— Стой, — Олан протянул руку, заставляя меня удивлённо глянуть на него.
Да, мы с этим вредным старикашкой всё ещё вместе. Он оказался интересным, а мне было всё равно куда идти, поэтому пошла следом за ним. Он не был против, наоборот, как мне кажется, даже чуточку остался доволен.
Так как высоко в горах находить уже было просто невозможно — ни еды, ни воды, да и холодно — мы спустились. Но даже так далеко от гор не отошли, шагая прямо вдоль них, часто ночуя в небольших пещерках или же вовсе в построенных такими же путешественниками, как мы хижинах, да шалашах.
Олан оказался просто человеком, который решил на старость лет посмотреть мир. Лет тридцать назад собрался. Второй раз обходит, утверждая, что толком в первый раз нигде не побывал, по глупости на коне большую часть проскакал, поглядывая одним глазком.
Его рассказы о том, что, как он выражается «видел одним глазком» завораживают.
— Что такое? — приблизилась и остановилась, поглядывая тревожно вперёд. Вроде там ничего не было, но просто так Олан вряд ли бы остановился. Вообще, дед, по-моему, двужильный. Возраст его поражает — сто тридцать лет. Без всякой магии! Но на старую развалину он мало походит. Бывали дни, что мы шли весь день, не останавливаясь, и он выглядел вполне себе бодрым. Хотя, как и прочие старые люди, очень любит рассказывать, как у него болят кости, ноги, спина и прочие, несомненно, важные части тела.
— Открой глаза и смотри, — зыркнув на меня из-под густых бровей, Олан присел за камень.
Я последовала за ним, с тревогой посматривая на небо. Скоро явно начнётся дождь, а Олан со своими причудами. Нужно ночлег искать, если не хотим остаться под дождём прямо под вот этим камнем.
Так я думала, пока не увидела, как из леса, который находился от нас в полукилометре, выскакивает на равнину животное, очень похожее на оленя. Вот только шкура его была не коричневой, а золотистой, а рога настолько походили на ветки дерева, что было просто удивительно, как он передвигается с таким украшением по лесу.
Я притихла, любуясь красивым зверем. Он между тем широкими скачками направлялся в сторону ближайшей горы. Зачем он это делает? Неужели он собрался взбираться наверх на своих тонких ногах? Да и не слышала я раньше, что олени могут по горам, как горные козлы скакать.
