— Я думал, что так выглядит конец, — прошептал он, облизнувшись, и вытащил руку из-под одеяла. Не знаю почему, но я сделала то же самое, едва-едва сжимая своей ладонью его и улыбаясь. Вернее попыталась, так как потрескавшиеся губы не дали сделать ничего более серьёзного, чем просто приподнимание уголков губ.
— Я больше не стану есть кашу Олана, — прохрипела, удивляясь тому, насколько посажен у меня голос. Было такое чувство, словно я гриппую и у меня пропал голос.
— Моя каша тут совершенно не причём, — Олан, видимо, проснулся от наших разговоров, поэтому тут же вставил свои пять копеек.
— Живы?
— Проснулись?
Элбан с Патрицием непонятно как оказались рядом. Советник тут же закружил рядом с Ренольдом, помогая ему привстать. Он что-то без перерыва бормотал и то и дело преподносил к губам Риваля миску с водой.
Элбан стоял чуть в отдалении, переводил с меня на Ренольда хмурый взгляд и трепал за гриву Люца, который тоже был тут. После его попытки пообщаться со мной картинками, я скрипнула зубами и попросила пока «помолчать». Люц подчинился.
Олан помог приподняться уже мне, тоже принимаясь поить. Хорошо, что это была простая вода, боюсь, никакого настоя мой желудок сейчас бы не выдержал. Я пила жадно, буквально вцепившись в миску. И только когда мне показалось, что ещё немного, и я лопну, позволила себе отдать посуду.
— Что это было? — вытирая рукавом губы, спросила, всё ещё ощущая, что моё тело не пришло в полный порядок. То и дело вспышки короткой боли возникали и затухали, будто остатки пожара, который никак не может закончиться окончательно.
— Это…
Олан встал и подошёл к костру, зажёг от него небольшой факел, явно сделанный совсем недавно. А потом вернулся и присел на пенёк, поднося свет ближе ко мне. Я, если честно, совершенно не понимала, что он делает, поэтому хотела уже спросить, как Олан взял мою правую руку преподнес ближе факел.
Я непонимающе посмотрела на руку и замерла. На плече был словно выжжен какой-то символ. Было такое ощущение, будто мне разрезали кожу, влили в неё белую краску и зашили обратно всё это. Образовался шрам, который впоследствии смешался с этой краской и получился символ, очень похожий, по-моему, на знак лилии с тремя лепестками. Хотя я могу и ошибаться, но очень уж похоже было. В моем прошлом мире он был очень распространен, да блин, его даже на кованых решётках делали.
— А он? — вскинулась я, помня, что Ренольд тоже держался за плечо.
Риваль приподнял рукав и показал своё левое плечо, на котором точно так же красовалась лилия. Правда, я заметила различия. У меня был правый лист чуть длиннее, у Ренольда левой.
— Есть третий! — выдала я с полной уверенностью. — Центральный лист у кого-то должен быть длинным.
— Возможно, — вздохнул Риваль, пряча непонятно откуда взявшийся символ. — Только вот с чего он у нас? Мы никак не связаны. Да что говорить, мы даже не знали друга до недавнего времени.
— Мидах, ты знаешь, что это? — обратилась я в никуда, надеясь, что хотя бы древний дух сможет нам что-нибудь рассказать.
Около моей руки вспыхнуло уже привычное сияние, и тут же показался посох. Вот только выглядел он мощнее, длиннее и бутон был намного больше.
Мидах сразу показался в образе юноши. Длинные светлые волосы были собраны в причудливую причёску. Белые, странные одеяния, так похожие на одежды монахов, казались воздушными и невероятно красивыми.
Все тут же посмотрели на него. Что? Они его видят? Это как? Обычно же ему надо было, чтобы я влила в него энергию, а сейчас, что, не надо уже?
— Нет, не надо, — Мидах улыбнулся и присел рядом со мной, прикладывая прохладную ладонь ко лбу. Было очень приятно. Вообще, Мидах был таким спокойным, умиротворённым. Стоило один раз взглянуть на него, как сразу становилось понятно, что рядом божество.
— Дитя, — Мидах улыбнулся, но его зелёные глаза полыхнули беспокойством. — Это знак, свидетельствующий, что вас к вашим душам прикоснулось нечто большее, чем просто божество. У этой сущности много силы, энергии, которая буквально влилась в вас, чрезмерно, переполняя, отчего ваши хрупкие тела, совсем неподготовленные к такому, едва не сломались.
— Но почему… лилия? — я упорно вспоминала, что может значить этот символ, но в голову почему-то лезло лишь непорочность и чистота.
— Лилия? Ты имеешь в виду какой-то цветок? Не знаю, но тут точно знак трёх. Правый, обозначающий тебя, левый, Ренольда, а вот в середине… Я вижу нить, которая теперь связывает тебя и Ренольда, а ещё она уходит далеко в сторону.
— То есть нас зачем-то связали? — нахмурилась. Всё это было как-то совсем не здорово.
— Я слышал, — вмешался в наш разговор Олан, — что, когда-то давно, когда божества ещё спокойно бродили по миру, не таясь, между влюблёнными проводились обряды. Если судьба благоволила таким парам, а божество видело это, то оно благословляло их, даруя знак, навсегда связывающий таких людей.
Я нахмурилась ещё сильнее. Мне это явно не нравилось. Очень не нравилось.
— Да, но мы ни о чём таком не просили, — посмотрела на Ренольда вопросительно, на что он удивлённо вскинул брови и как-то нервно хмыкнул.
