— Лучше? Для кого? Для вас! — припечатала, насупливаясь и упрямо поджимая губы. — Но моя жизнь вам не принадлежит, поэтому я могу сама ей распоряжаться.
— Но вы подданная империи!
— А вы не её принц!
Ренольд поджал губы и хмыкнул, теряя к разговору всякий интерес. Я же раздражённо скрутила чьё-то одеяло в рулон, закинула его себе на плечи, вместе с сумкой и потопала на выход, не обращая внимания на всех остальных.
Но почти выходя из нашего ночного укрытия, неожиданно улыбнулась. Мне не хватало этого, оказывается.
Из-за прошедшего дождя на улице была грязища, которая, впрочем, ближе к полудню практически вся впиталась в землю. Что, собственно, было странно, ведь особого солнца и жары не было. Хотя, приглядевшись, я поняла, что это не грязь пропала, просто мы снова топали по более скалистой местности.
Уже к обеду мы с Ренольдом нормально общались, позабыв утреннюю ссору. Ни он, ни тем более я не желали долго враждовать, и как оказалось, не придавали слишком большого значения таким перепалкам. Стоило мне спросить, не раскрыла ли я ненароком секрет, как Ренольд кинул на меня благосклонный взгляд и ответил, что эти двое всё знают.
— Всё? — спросила я.
— Всё, — кивнул он.
— И что же вы делаете так далеко от столицы? И как попали сюда? — раз уж принц расположен к разговору, то почему бы и не поболтать.
Ну да, не принц империи, но ведь Дагнир тогда сказал, что Ренольд всё равно кто-то там важный, так что я продолжаю звать его принцем, чтобы не было потом неожиданностей. Вдруг назовёшь холопом, а он потом окажется каким-нибудь утерянным князем светлых эльфов. Как в лучших традициях индийских фильмов.
— Приехали на лошадях, — ответил и, прищурившись, глянул на меня. Кстати, об этих самых лошадях. Так как у нас с Оланом их не было, то и эти трое почему-то решили идти пешком, словно и не торопились никуда.
— Оу, надо же, и как я не догадалась? — хмыкнула. — А всё же?
Ренольд вздохнул, переводя взгляд вперёд. Сейчас мы шли по какой-то заброшенной ещё лет сто назад дороге, которая ещё немного и совсем уже потеряет свои очертания, полностью сдавшись на милость природы. Лес тут подступал к горам так близко, что рос чуть ли не на сплошных камнях. И что странно, тут деревья не сбрасывали листву, а будто вечнозелёные избавлялись от старых листочков постепенно, сразу же заменяя их новыми.
Ренольд молчал так долго, что я успела и побеситься из-за его игнорирования. Полюбоваться природой и забить на всё, отдавшись течению своих странных мыслей, которые неизбежно приходили, стоило мне оказаться вблизи от леса и деревьев.
— После того, как вы покинули замок, я принял это как ваш отказ и не стал ничего предпринимать. Я понимал, что вы сказали всё, что хотели, поэтому смысла тревожить вас больше не было. Конечно, мне было неловко, что я так и не смог отблагодарить вас за спасение… отца, но поделать уже ничего нельзя было. Асвальд тоже искренне расстроился, когда вернулся и не застал вас во дворце, — Ренольд попытался подавить улыбку, но не смог и расхохотался. — Этот придурок вмазал мне, обвинив во всех грехах. Сказал, что это я виноват, что вы ушли.
— Так и есть, — я улыбнулась, но не сдержанно, так как забеспокоилась уже об Эйнаре. — И как он?
— О, не стоит волноваться, с ним всё нормально. По крайней мере, когда он стрелой влетел обратно в арку для перехода, с ним было всё хорошо.
— А договор?
Ренольд отдал подошедшему Элбану узды своей лошади и шёл теперь со мной рядом так же налегке. Вот и ещё одна странность. Мы знаем, что Элбан принц этой империи, но он почему-то продолжает относиться к Ренольду, будто его собственное положение ничего по-прежнему не значит. А ведь Ренольд сказал, что все знают всё.
— Договор… — Риваль нахмурился. — Собственно, мы и направлялись к Эйнару, чтобы предупредить.
— О чём? — я окончательно потеряла смысл всего сказанного.
— В общем, когда… отец пришёл в себя, я всё ему рассказал. И о проклятье, и о том, что я не его сын, что его сын — капитан Элбан. Рассказал и о том, откуда я узнал. Естественно, поведал и о договоре с эльфами. Отец всегда был для меня самым близким человеком. В детстве он играл со мной, был улыбчивым и добрым родителем, но после того, как он очнулся, его словно подменили. Он кричал, называя меня глупцом, потому что я осмелился действовать от его лица и заключить союз с «мерзкими нелюдями», так он назвал эльфов. Он намерен обмануть их.
— В чём? — я стиснула зубы. Всё становилось не так весело, как ожидалось. Радостного воссоединения не произошло.
