— После не значит вследствие, — задумчиво ответила бабушка. — Да, заходила она на пять минут, опять скандалила, достала меня страшно, теперь волк твой ей не нравится, видите ли. Потом ушла. И наверное, после этого в лес за грибами и пошла.
— А ты сказала это полиции?
— Конечно.
— И отцу Кира и этой бабке Маше?
— Да.
— А почему бабка Маша сказала полиции, что старуха Анна из нашего дома не вышла?
Бабушка повернулась и посмотрела с таким удивлением, будто он сказал страшную глупость.
— Эта бабка Маша была у себя дома, видела, как Анна ко мне зашла. Вряд ли она не отрываясь у окна стояла. Видимо, отошла куда-то и не увидела, как Анна через пять минут вышла. Вот и получилось — зашла, но не вышла. Теперь ходит сплетничает, заняться ей больше нечем.
— Но почему они про нас плохо говорят?
— Да потому что мы не местные. Гришань, они живут десятилетиями в этой сраной деревне, все друг друга знают, а тут мы — новые люди, еще и с деньгами, с их точки зрения, конечно. Вообще, денег у нас нет, но с их точки зрения, если люди не живут по уши в дерьме, значит, они богачи, миллиардеры, олигархи, а значит — преступники. Мы им не нравимся. Здесь каждое лето пропадают люди, то в одной деревне, то в другой, и каждый раз причина одна: человек зашел в лес и заблудился, но местным хочется какого-то развлечения, драмы, а тут такие кандидаты на роль злодеев — мы, вот они ментов и вызвали, вместо того чтобы бабку свою в лесу поискать. Не любят они нас.
— Мне не кажется, что они нас не любят.
Гриша вспомнил дядьку, поднявшего его на руки, чтобы он смог погладить корову по голове, бабушку, угостившую его пирожками. И как другая бабушка дала ему ведро яблок и сказала отнести родителям.
— Ты маленький еще, не понимаешь. Не замечаешь многого.
— А как бабушка Кира могла в лесу потеряться?
— Да запросто.
— Как?
— Тебе сложно это представить, ты маленький еще, но лес — страшное место для тех, кто не умеет по нему ходить. Лес умеет пугать, водить кругами, запутывать. Он может разговаривать чужими голосами, кричать как человек, звать по имени, показывать видения и уводить все глубже в чащу, чтобы столкнуть с обрыва, утопить в болоте, уморить голодом и холодом. Лес очень опасен, особенно если не воспринимать его всерьез, а деревенские не воспринимают его всерьез. Деревенские думают, что если они выросли рядом с лесом, то умеют по нему ходить. Они берут ведро и идут за грибами. И рано или поздно не возвращаются.
— Но я никогда не видел ничего страшного в лесу, — сказал мальчик.
— Так то ты. Не сравнивай нас с этими деревенскими алкашами.
Мальчик хотел спросить, почему они алкаши, но тут в дом вбежала запыхавшаяся тетя и стала тараторить, что услышала о приезде полиции и хотела сразу прийти, но тут приехала клиентка и нужно было с ней поговорить, и вот она как только закончила, то сразу побежала. Бабушка ей начала пересказывать, как общалась с полицейскими. До самого вечера разговоры в доме были только о полиции и исчезновении Анны.
9
Гриша проснулся от стука в окно и крика Анки.
— А Гриша выйдет?
— Еще спит! — крикнула в ответ бабушка.
— Там волонтеры приехали!
— Кто? — удивилась бабушка.
Гриша побежал к двери. На крыльце стояла растрепанная, но страшно довольная Анка.
— Волонтеры! В лесу искать бабку Кира будут! Зовут всех желающих помочь с поиском, я их знаю, они в прошлом году тоже приезжали, пойдем им помогать?
Грише удалось уговорить бабушку отпустить его без завтрака, и ребята побежали к лесу. Анка на ходу объясняла, что приехала местная организация «Северная сова», они ищут заблудившихся людей и выводят их из леса, это они в прошлом году нашли тело местной старухи, а в позапрошлом тоже приезжали на поиски, но никого не нашли, а вот теперь приехали искать Анну, их, наверное, позвал отец Кира.
Уже с середины улицы было видно, что на краю деревни стоят машины и какие-то люди в оранжевых ярких жилетах, как у дорожных рабочих. Вблизи было еще интереснее. Машин было много, все разные, они стояли на грунтовке друг за другом, хвост уходил за поворот, к нему присоединялись подъезжавшие новые машины. Людей было больше, чем во всей деревне, кто-то был в жилете, кто-то без, у некоторых были черные рации на поясе. Люди ходили, курили, разговаривали наперебой. Анку кто-то окликнул, и она остановилась, а Гриша пошел вдоль машин, пытаясь их пересчитать.
— Есть лишние жилеты у кого?
— У Таньки вроде были, спроси у нее! — крикнул в ответ высокий бородатый мужик, сидевший в машине с распахнутыми дверцами и переобувавшийся в высокие ботинки на шнуровке.
К двери его машины была привязана на короткий поводок небольшая рыжая собака, Гриша хотел погладить и сделал шаг в ее направлении, собака залилась лаем и начала клацать зубами.
— Аккуратно, кусается, — предупредил его бородач. — Лучше руки не тянуть. Зато нюх отличный, в лесу кого угодно найдет.
— А у меня тоже есть собака, — похвастался Гриша, — только она сейчас снова в лес убежала. У нее тоже нюх крутой, кого угодно найти может. Но она не кусается, только рычит и огрызается иногда.
— Какой породы?
— Польская овчарка.
— Не слышал о такой.
