Как надоевшие друг другу супруги, прошедшие вместе огонь и воду, но так и не полюбившие друг друга, учительница и следователь поднялись в обшарпанном лифте на третий этаж. Следователь долго открывал свою дверь, словно рассчитывая на то, что Ане надоест, и она уйдёт. Но Анна Витальевна не замечала ничего вокруг, она рылась в своей сумочке в поисках блокнота, где наметила себе план беседы. Следователь жил один уже больше года, так что дух заброшенного жилья прочно осел в квартире. Стоптанные тапочки в коридоре, зимняя и осенняя одежда на крючках, неубранная с давно закончившегося сезона, запах забытой на столе еды. Аня хотела зажать нос, но удержалась из вежливости.
– Не разувайтесь, Анна Витальевна! Вы же ненадолго… Мне особенно нечего вам сказать, кроме того, что вы уже знаете.
Следователь зашёл в гостиную и сёл на диван. Аня тоже вошла, но перед этим сняла обувь. К ступням тут же приклеились крошки с пола.
Аня облокотилась о подоконник и оказалась напротив сидящего следователя. Он хотел было похлопать на диван рядом с собой, чтобы Аня села, но опасался её реакции. Учительница была напряжена и суетлива. Она развернула свой блокнот и приготовила ручку.
– Мне нужен его адрес. Я не могу найти его самостоятельно.
– Зачем? Зачем вам его адрес? – удивился следователь.
***
– Зачем? Потому что вы ничего не делаете! Ничего не выясняете, не расследуете!
– Анна Витальевна, успокойтесь! Помилуйте, но что мы должны выяснять? Всё ясно. Найдено тело мужчины без видимых признаков насилия, личность установлена. Мужчина просто умер. Возраст за шестьдесят. Что вы хотите? У нас, знаете ли, не все мужчины и до такого возраста доживают.
Следователь собрался рассуждать об экологии, о стрессах, затронуть темы геополитики, но увидев глаза Анны Витальевны осёкся. Её прозрачно-голубые глаза и в обычном-то состоянии грозили выпрыгнуть наружу, а тут учительница была возмущена, поэтому взгляд стал устрашающим. Ни дать, ни взять сиамская шипящая кошка перед прыжком.
– Без видимых признаков насилия? Это как понимать? То есть бывают ещё невидимые признаки? Тело, вообще, вскрывали? Изучали?
– Я не собираюсь вам рассказывать о профессиональных нюансах нашей работы. Если вам так интересно, посмотрите документальные фильмы, я не знаю… И… Вы ночью спите? У вас нездоровый вид.
– Что? Причём тут это? Причём тут я?
– Вы много пережили. Я понимаю. Но и вы войдите в моё положение.
***
Следователь встал и заходил из угла в угол, сложив руки за спиной словно арестант. Он устал сидеть весь день в своём кабинете и предпочёл бы сейчас лежать и смотреть телевизор в прикуску с чаем и бутербродами.
– Вы ставите меня в идиотское положение… Вы записываетесь ко мне на приём, сидите под кабинетом, обрываете рабочий телефон. На меня косо смотрят в отделе кадров, а мне между прочим, скоро пенсию оформлять. Может, для пущего эффекта вы на меня жалобу накатаете, что я не справляюсь со своими профессиональными обязанностями? Поймите, наконец, над установлением личности и над выяснением обстоятельств того дела работал не я один, а целый коллектив. Была проведена посмертная экспертиза. На теле не обнаружено ничего, за что можно было бы зацепиться.
– Ага! Но отчего же он умер? Причина в чем? Или это военная тайна? – с волнением затараторила Анна Витальевна и приготовилась к долгой схватке, сделала глубокий вдох.
– Нет никакой тайны! Но я не должен с вами это обсуждать. И не придумывайте себе фантазии ваши. Я не должен с вами это обсуждать только потому, что вы не родственница того мужчины. Вы посторонний человек! Хотя и провели с ним в одном доме две ночи…
***
Анну Витальевну передёрнуло после его последних слов. Она сделала несколько глотательных движений, чтобы сдержать приступ тошноты, побледнела, в ушах послышался звон. Следователь испуганно поднялся.
– Простите меня. Но вы постоянно провоцируете и вынуждаете говорить резко. Ну так же нельзя!
Он усадил посетительницу на продавленный тут и там диван, а сам пошёл на кухню, включил электрический чайник, стал отыскивать чистую чашку. От досады за испорченный вечер губы у следователя подергивались. Анна слышала, как следователь хлопотал на кухне, ей было неудобно причинять столько беспокойства, но она уже не спала нормально несколько ночей подряд. Она должна узнать адрес мужчины. Должна, если хочет хотя бы немного успокоиться!
– Вам помочь?
– Вы поможете мне, только если сейчас же уйдёте! Я не могу разглашать обстоятельства расследования, ясно вам, Анна Витальевна? Вы же взрослый, интеллигентный человек! Идите домой, накормите мужа ужином, поговорите с ним, сходите в кино! Дался вам наш «висяк»!
– Значит, все-таки «висяк»?
Следователь нашёл, наконец, чистую чашку, поместил туда пакетик чая, залил кипятком, с лёгким удовлетворением наблюдая, как и чайный пакетик и нитка с этикеткой под струёй кипятка, погружаются на дно чашки. Всё с этой женщиной не так! Даже пакетик чая!
***
