За это время Ольт часто беседовал с заключенным о том и сем, объясняя свои возможности тем, что ему можно, так как он воспитанник самого воеводы. Поэтому и знает он поболее других и любопытен он не в меру, так как много ли узнаешь, живя в медвежьем углу. А ему так интересен большой мир, про который ему рассказывал его воспитатель. Видно со скуки, потому что другим обитателям Карновки было запрещено разговаривать с арестантом, Хромой стал общаться с мальчишкой. В своей насмешливой, немного высокомерной, маскируемой изысканной вежливостью, манере он стал рассказывать о других городах и странах, о герцогах и князьях, о жизни во дворцах и, как ни старался в своих рассказах быть осторожным, но видя перед собой глуповатую, с открытым от восхищения ртом, рожицу мальчишки, невольно увлекаясь, потихоньку терял свою бдительность. Расслабился Хромой и Ольт его понимал, тяжело постоянно находиться в напряжении, постоянно ожидая подвоха, а тут лесной мальчишка, ничего не знающий и туповатый, Ольт чуть ли не в носу ковырялся, стараясь произвести соответствующее впечатление, отчего и не распушить перед ним перья. Тем более мальчишка не абы кто, а воспитанник самого воеводы, так глядишь, его охмуришь и выйдет что-нибудь путное. Никогда еще Ольта не вербовали так бесхитростно и грубо, не доросли еще пока здесь до высот агентурной работы. Но тем больше было для него пользы, и он вовсю пользовался тем что знал и умел, задавая на первый взгляд ничего не значащие бесхитростный вопросы. По вечерам, ложась спать, сопоставлял, анализировал и делал выводы из услышанного.
Мало того, что Ольт лишний раз убедился в своих подозрениях, и что Хромой далек не тот, за кого себя выдает, но и еще многое узнал полезного для себя о жизни и обычаях дворян, и не каких-нибудь диких провинциальных баронов, а из центральных районов, где была сосредоточена вся светская жизнь и главная власть королевства. Не прост оказался Крайно Хромой, человек неопределенной занятий и непонятного происхождения. Ясно пока было только одно, что он не просто был близок к высшей аристократии Эдатрона, но вполне возможно и сам представлял одного из них. И хотя сам он упорно не отвечал на подобные вопросы и мастерски уводил разговоры в сторону, если их беседы с Ольтом задевали тему насчет прошлого Хромого, но манеры и речь выдавали его с головой. Как бы хитер он не был, но не дорос еще этот мир до таких тонкостей и нюансов, присущих Штирлицу в логове фашистов. И слава Единому, не хватало еще Ольту здесь Джеймсов Бондов вкупе с полковниками Абелями. И так этот Хромой всю кровь выпил.
Впрочем, Ольт не отчаивался, несмотря на всю свою средневековую мудрость не доморощенному шпиону, как Хромой, было тягаться со старым, по иезуитски изворотливым, мозгом Витольда Андреевича. Для него это было вообще-то не столь и важно, он мог по местным методам попросту и пытки применить, но ему было интересны эти разговоры, как упражнения для ума. Он пока четко не сформулировал нарождающуюся в мозгу мысль, но чувствовал, что скоро ему это понадобится. Все шло просто отлично и Хромой, сам того не замечая, все глубже увязал в паутине, раскидываемой деревенским мальчишкой, но их интересные беседы прервал гонец из Узелка. Однажды, ближе к вечеру, в Карновку примчался дружинник из города на взмыленной лошади и вывалившись из седла прохрипел.
- С поста донесли… Граф Стеодр… Едет… - глотнул из тут же поданной фляги воды и уже более внятно произнес. – Через пятицу должен в Узелок явиться.
Глава 12
- Что делать будем? – спросил Карно.
- Прежде нам надо решить, чего мы хотим.
Ольт с воеводой сидели в доме Карно, в комнате, служившей ему и кухней, и столовой, и залом для приема гостей. Так как столовался воевода в основном у Истрил или в казарме вместе с дружиной, то в собственном доме еды гостям не подавали, был только чай. Он вообще не появлялся бы дома, но спать где-то надо было. Он же не собака какая, ночевать где попало, все-таки целый воевода не маленькой дружины, которая не у каждого графа есть и, если бы не дочка… Самому ему в жизни было надо очень мало, и он, по старой солдатской привычке, вполне довольствовался малым. Но в глубине души он оставался все тем же крестьянином-лесовиком, которая просто требовала обеспечить жильем юную хозяйку. Впрочем, она тоже оказалась еще той оторвой и относилась к наличию своего жилья так же, как и папаша, то есть чисто утилитарно – есть где голову преклонить и ладно, но уж украшать его... Всякие рюшечки, занавесочки – это не про нее. Но зато их дом как нельзя лучше подходил для таких бесед, когда лишние уши будут только помехой. Лишь верный Леко стоял у двери. Истрил быстро притащила какие-то горшочки и миски с различными закусками и накрыла не самый плохой стол. Сейчас она сидела в уголке и накладывала очередные заплаты на одежду Ольта. Как в добрые старые времена они сидели в комнате втроем и даже Оли где-то носилась со своими пацанами.
- Избавиться от Стеодра, чего же еще. – Карно был в некотором недоумении. – Уберем графа и все графство наше.
