Сальвадора она толком не видела. Ни Сан-Мигель, ни Сан-Висенту, ни Сан-Сальвадор, ни Санта-Ану. Вся ее поездка по стране прошла под проливным дождем, больше похожим на потоп, предвещающий конец света. Лило не переставая – тяжелые, горячие, жирные потоки низвергались с небес, словно силились утопить землю. Временами Жанне казалось, что она ведет не машину, а подводную лодку и шансов всплыть на поверхность больше нет. Мысли ее путались. В висках стучало: кровь, кровь… Зараженная кровь в «Плазма Инк.»… Кровавые жертвоприношения майя… Кровь Нильса Агосто, черная в ночной тьме. Реки багровой крови, запах железа… Ей уже мерещилось, что в переполненных придорожных канавах тоже плещется не вода, а густая вязкая кровь…
Шесть утра.
Граница Гватемалы. Повторение уже знакомой процедуры. Оставить машину. Пройти пешком. Получить штамп в паспорт. Взять другую машину, на сей раз снова джип «мицубиси». У беззубого усатого мужика Жанна обменяла свои доллары и кордоба на кетцали – гватемальскую валюту. От Гватемала-Сити ее отделяло 200 километров; затем придется проехать еще 50, чтобы достичь Антигуа – исторической столицы страны. Именно там располагался монастырь священника-убийцы.
Меж тем встало солнце. Когда она тронулась в путь, его бронзовый диск уже повис над джунглями. Гватемала впервые предстала перед ней в виде утопающего в дымке леса. Плотный серебристый туман окутывал древесные стволы примерно до половины, оставляя на виду лишь вершины. Сквозь его пелену кое-где проступали очертания кустарников. Все вместе немного напоминало размытые, выдержанные в красновато-блеклых тонах пейзажи китайских живописцев.
Наступила пятница, 13 июня. Будем надеяться, сказала себе Жанна, что это не принесет несчастья. Она теперь двигалась в глубь времен. Народ майя, от которого произошло население страны, никуда не делся – он по-прежнему был здесь, невозмутимый, извечный, ничуть не изменившийся вопреки летящим по дороге джипам. Мужчины щеголяли в пестрых болеро и белых техасских шляпах. Женщины ходили босиком. Каждая носила традиционный вышитый корсаж – радужной расцветки
Несмотря на спешку, она сбросила скорость. Ей хотелось всмотреться в их лица. То, что она увидела, наполнило ее душу трудно выразимым чувством благости. Эти люди не существовали на фоне пейзажа – они сами
Около полудня она приехала в Гватемала-Сити. Снова полило как из ведра. Город выставлял напоказ свою историю – так отважный воин с гордостью демонстрирует боевые шрамы. Хаотичная застройка. Беспорядочное скопление домов, возводимых как бог на душу положит, подчиняясь непредсказуемому ритму миграций, в свою очередь вызванных землетрясениями, циклонами, наводнениями… Многолюдная, зыбкая, текучая столица…
Она въехала в гигантскую лужу и застряла. Вокруг чавкала бурая жижа, и было непонятно, то ли она льет с неба, то ли бьет из-под земли. У Жанны в голове вертелась фраза, вычитанная у Жоржа Арно и в свое время потрясшая ее. В своей «Плате за страх» он писал: «Не следует искать в этой книге географической точности, которая всегда обманчива. Гватемалы, например, не существует. Я это знаю, потому что я там жил»[61]. Именно это ощущение охватило ее сейчас. Это не город. Не страна. Это подлинный ад. Горнило, в котором плавятся люди, нищета и грязь. Возможно, в один прекрасный день все это во что-то и переплавится, но пока процесс в стадии магмы, органической магмы…
Она все-таки выбралась на твердую поверхность и вздохнула с облегчением. Дорога пошла на подъем, вселяя надежду на лучшее. «Очищение», «свежий ветер», «квинтэссенция духа» – в голове у Жанны мелькали бессвязные обрывки мыслей и образов… Она проехала всего несколько километров, но ландшафт совершенно изменился. Вязкие топи и густая грязь остались позади; здесь начинались горы. Показались вершины пока еще далеких елей, в воздухе повеяло благословенной свежестью. Впрочем, бурная тропическая растительность не давала Жанне забывать, где именно она находится…
