– Полиция Атитлана ни с кем особо не миндальничала. В любом другом случае они бы просто дали ему подписать показания и в тот же день шлепнули бы, да и все. Но Роберж был бельгиец. А им и так намылили голову за одного британца, казненного за пару месяцев до того. Мне кажется, в Гватемала-Сити им дали приказ не цепляться к гринго…
– И Роберж вернулся к нормальной жизни?
Археолог двумя руками держала чашку кофе.
Из длинных рукавов куртки едва выглядывали кончики пальцев.
Она хрипло рассмеялась, обнажив пораженные кариесом зубы:
– No, mujer, no[62]… Ты и правда ни шиша не знаешь об этой истории. Роберж еле успел выйти из тюрьмы, как понесся в свою лечебницу и снес себе башку.
У Жанны резко заболел живот. Словно в него вонзилась пущенная откуда-то сбоку огненная стрела. Слова индеанки как будто разбудили дремавшую до того болезнь. У нее вдруг помутилось в глазах, потом все вокруг стало черным, потом…
Росамария стояла, склонившись над ней, со стаканом в руке. В стакане плескалась какая-то густая белесая жидкость.
– Что… Что с-случилось?.. – пробормотала Жанна.
– Ты хлопнулась в обморок,
– Извините… Я ехала всю ночь…
Жанна приподнялась на локте. Она лежала на полотнище пленки и через куртку ощущала холод влажной земли.
– Выпей-ка. – Росамария протянула ей стакан.
– Что это?
– Атоль. Кукурузная мука, сваренная на воде с солью, сахаром и молоком. Это для начала. А потом я отведу тебя куда-нибудь поесть.
– Не надо… Мне пора ехать.
– Куда?
– В Атитлан.
– Ну да? И чего ты там забыла?
Жанна не без труда поднялась на ноги, присела за стол и поднесла стакан к губам. Она боялась, что ее сейчас вырвет. Ничего подобного. Она сосредоточилась на созерцании камней и керамических черепков, разложенных на досках. И в конце концов ей полегчало.
– Ну ладно. Я скажу, что ты там сделаешь, – продолжила Росамария. – Ты найдешь там человека по имени Ансель. Стопроцентный индеец. Тот еще тип. Торгует из-под полы древностями доколумбовой эпохи. Наладил бизнес по всей стране. Устраивает экспедиции в необследованные районы, в области Петен.
Жанна подняла глаза. Микстура потихоньку делала свое дело. Сероватый свет, земляные ямы, листы пленки – все как будто обретало резкость. Даже почва под ногами стала тверже.
– Зачем мне искать этого человека?
– Он был очень близок к Робержу. Не спрашивай почему. Священник и жулик – ничего себе парочка… Но если тебе нужны подробности этого дела, поезжай к нему.
Жанна попробовала встать, но Росамария надавила ей на плечо:
– В таком состоянии я никуда тебя не пущу. Тем более не дам сесть за руль. Машина у тебя есть?
Жанна кивнула.
– Я дам тебе своего шофера, Николаса. Он ладино. В любом случае для переговоров с Анселем тебе понадобится посредник.
Жанна еще раз кивнула, ни дать ни взять тупая ученица. Она внезапно почувствовала себя маленькой девочкой. Неумехой. Жалким созданием. Но, как ни странно, в то же самое время она ощутила себя
– Вы сказали: ладино… А что это значит?
Росамария плюнула на землю:
– Худшая разновидность человеческого отродья. На пятьдесят процентов индейцы, на пятьдесят – испанцы, и на все сто – сволочи. Никогда не доверяй собственной крови! Эти ладино столетиями угнетали индейцев. Чинили самые страшные бесчинства. Отнимали у крестьян землю. – Она снова плюнула на землю. – Воры, насильники, убийцы!
Жанна не сдержала улыбки:
– И такого вот негодяя вы предлагаете мне в шоферы?
В этот миг на пороге показался высокий, уверенного вида мужчина. Лет тридцати, с бледной кожей и лысым черепом. Одет как американский студент. Кроссовки марки «Пума». Светло-кофейная лыжная куртка. Свитер с эмблемой Гарвардского университета.
– Познакомься с Николасом. Изображает из себя гринго, но на самом деле – чистый киче.
– Киче?
– Это одна из народностей, живущих по берегам озера. Самого красивого озера в мире, chiquita![64] Майя обитают там уже три тысячи лет. Ничто их не берет. Ни иезуиты. Ни протестанты. Ни ладино с их зверствами. – Она подмигнула ему. – Если хочешь что-нибудь найти, ищи на дне этого кратера!
Жанна ошиблась. Антигуа располагался вовсе не на возвышенности. Настоящее altas tierras[65] началось дальше. Гораздо дальше. Вот где была высота. И холод. Она сидела в машине и стучала зубами, обещая себе, что в Атитлане первым делом купит свитер или теплый платок, хоть что-нибудь, лишь бы спастись от здешних полярных температур. И это в тропиках!
Скрючившись на пассажирском сиденье, она созерцала окружающие пейзажи. По склонам вулканов протянулись языки леса – смешанного, наполовину хвойного, наполовину лиственного, – разительно контрастируя с черными потеками застывшей лавы. В низком небе плыли клочья облаков, съедая вершины гор и вулканов и застревая на верхушках деревьев.
Жанна наблюдала за индейцами, шагавшими по обочинам. В каждой деревне жители одевались по-своему. Но все носили косы – сложного плетения, раскрашенные в теплые цвета. В сером сумраке ненастья они казались бутонами, еще покрытыми утренней росой.
