С самого начала разговора Катарина ни разу не шевельнулась. Так и сидела, уложив руки на колени. Ее седая голова и бескровные пальцы отсвечивали в полумраке комнаты розовым.
Внезапно Жанна все поняла. И то, почему медсестра оставалась неподвижна. И то, почему ее поза казалась такой напряженной. И то, почему не блестели ее глаза. Катарина была незрячей. Неужели ее ослепили? Слепая прорицательница… Мистика какая-то. В Античности лучшие рассказчики и гадатели тоже были незрячими. Гомер, Тиресий…
– Они заключали пари на ребенка – кто родится, мальчик или девочка. Когда подходило время схваток, они забирали женщину и уводили ее в специальное помещение. У них там стояли сельскохозяйственные машины.
Жанна пыталась сглотнуть комок в горле, но у нее не получалось. Тьма проникла ей в горло, иссушив его. У себя за спиной она ощущала присутствие Феро, остолбеневшего от услышанного.
– Зачем… Зачем им понадобились машины?
– Для тряски. Они привязывали женщину к трактору и включали мотор. Чтобы ускорить роды. И делали ставки. Если бы вы только слышали… Женщины стонали. Солдатня хохотала. И все перекрывал грохот машин. Это был кошмар.
– И что они делали с детьми?
– Я ведь вам уже сказала. Их забирал врач.
– А… А мать?
– Убивали. На месте. Первым звуком, который слышал ребенок, был хлопок выстрела.
Жанна сосредоточилась. Еще один-два вопроса – и медсестра замолчит. Вернется в свой призрачный мир.
– В семьдесят втором году вы уже были здесь?
– Да. Была.
– Вы помните, кто-нибудь из женщин рожал здесь в это время? До начала диктатуры?
– Да, самая первая. На которой опробовали штуку с трактором.
– Вам известно, как ее звали?
– Нет. Повторяю: никаких имен.
– А ребенка?
–
– Вы знаете, что потом случилось с его семьей?
– В семьдесят седьмом году Гарсия убил жену, а потом покончил с собой. Мальчик убежал. Говорят, он выжил в джунглях. Совсем одичал. Только настоящая дикость была не в лесу, а здесь. В Кампо-Алегре.
– Через несколько лет мальчика нашли. Вы помните, как это было?
– Я помню Альфонсо Палина. Он приезжал за мальчиком. В восемьдесят втором. Но Хоакин к тому времени уже покинул лагерь. Его увез с собой иезуит.
– Вы знали, что Палин был его отцом?
– Ходили всякие слухи. Болтали, что Палин спал с матерью мальчишки, еще в Буэнос-Айресе. И он хотел забрать ребенка себе. Пельегрини, который заправлял военной базой, чуть не помер со страху. Все знали, на что способен Палин.
– Что вы имеете в виду?
Катарина покачала головой. Нижнюю часть ее лица вдруг исказила гримаса, как будто по нему полоснули бритвой. Наверное, это означало улыбку. Но выражение глаз ничуть не изменилось. Впрочем, у нее не было глаз. Вместо них зияли черные провалы.
– Когда ему стало известно, что сделали с его любовницей, он выяснил, кто именно принимал участие в пытках. И всех их перебил. Каждому пустил по пуле в затылок.
– Пельегрини это стерпел?
– Пельегрини рыл землю, чтобы разыскать ребенка. Побыстрее отдать его Палину. И молился, чтобы адмирал больше не заглядывал на базу.
Что было дальше, Жанна уже знала.
Она кивнула Феро, силуэт которого едва угадывался в полумраке комнаты. Пора возвращаться. Надо найти лодку, пока совсем не стемнело.
Они уже стояли на пороге, когда Жанна, не удержавшись, задала последний вопрос:
– Что у вас с глазами?
Катарина ответила не сразу. Лежащие на коленях руки сжались в кулаки:
– Это кара.
– Вас ослепили солдаты?
– При чем тут солдаты? Я сама себя покарала.
Она приложила кулаки к пустым глазницам:
– Однажды утром я сказала себе, что видела достаточно. Пошла на кухню. Взяла ложку. Прокалила на огне и… Сама себе сделала операцию. С тех пор я живу с индейцами.
Жанна тихо попрощалась с женщиной и вытолкнула Феро в коридор. Тот едва не упал, поскользнувшись на каком-то корне.
– Подождите.
Жанна замерла в дверях.
– Куда вы теперь? – спросила медсестра.
– Мы идем дальше.
– Здесь некуда идти.
– Мы идем в Лес мертвецов.
Повисло недолгое молчание. Наконец своим бесцветным, отстраненным, словно чужим, голосом Катарина произнесла:
– Ну, значит, вы их увидите.
– Кого?
– Матерей. Матерей этих младенцев.
– Вы же сказали, что солдаты убивали их сразу после родов.
– В этом мире они умерли. Но не в Лесу мертвецов. Там они кочуют по зыбучим землям лагуны. У них души людоедов. Они питаются человеческой плотью. Это их месть. Когда встретитесь с ними, передайте от меня привет. Скажите, что я их не забыла.
Хоакин. Дитя Зла.
