– С самого начала все эти убийства как-то связаны с первобытной эпохой. Мотив кроется в доисторических временах. Вы видели надписи, которые убийца оставил на стенах?
– Да. Нет. Не хочу на них смотреть.
Жанна не стала настаивать. Позже она покажет ей фотографии. Она как специалист может что-то расшифровать, и… Жанна одернула себя. О чем только она думает? Это не ее расследование. Она занимается им незаконно. Даже если ей, возможно, известен убийца.
– Как вы их восстанавливаете? – продолжала она. – По костным останкам?
– По черепам. По костям. Собственно говоря, по муляжам. По копиям ископаемых костей, найденных в Африке, Европе, Азии. Из соображений безопасности оригиналы хранятся в музеях.
– От кого вы их получаете?
– От исследователей. От музейщиков.
– У вас ничего не пропадало?
– О чем вы?
– Череп, фрагменты костей? Все на месте?
– Не знаю. Надо бы проверить. Но кому они нужны?
– Я могу с тобой поговорить?
Жанна обернулась. В дверях стоял разъяренный Франсуа Тэн. Она вышла к нему в коридор. В соседнем зале криминалисты с помощью санитаров осторожно снимали тело с потолка.
– Что ты творишь? Проводишь следствие у меня за спиной?
– Нет. Просто хотела узнать…
– Я слышал. К чему эти вопросы? Теперь ты воображаешь, что убийца ворует кости?
– В «Павуа» он украл околоплодную жидкость. Что, если он каждый раз что-нибудь забирает? Какой-то трофей. И…
Тэн не слушал: он смотрел на что-то или на кого-то за спинами санитаров и скульпторов. Ну конечно, Ланглебер, судебный медик. Еще держит в руках диктофон. Значит, только что окончил осмотр. Он и дал разрешение на перевозку тела.
– Пусть только попробует завести свою шарманку… – процедил Тэн сквозь зубы.
Ланглебер подошел к ним:
– Знаете, как говорил Лакан?
– Твою мать… – прошипел Тэн.
– «Если вы поняли, вы наверняка ошибаетесь».
– Может, хватит выпендриваться? – Тэн ткнул в него пальцем.
Медэксперт примиряюще поднял руки:
– О’кей. Давайте о деле. Модус операнди все тот же. Разве что сегодня ночью месье схалтурил. Либо ему помешали, либо он по неизвестной нам причине очень спешил. Он не снял убитую с потолка. Не расчленил. Ничего не изжарил. А в остальном – все то же. Кровопускание. Укусы. Вырванные куски.
– Протокол вскрытия нужен мне к завтрашнему утру.
– Ты его получишь. Скопирую предыдущий и кое-что добавлю.
– Что добавишь? – спросила Жанна.
– Он сожрал ее глаза.
Тэн изо всех сил замотал головой.
– С меня хватит, – сказал он брезгливо. – Валим отсюда.
Попрощавшись с Ланглебером, они миновали залы с муляжами и головами. Снаружи суетились полицейские. Одни все еще натягивали заградительные ленты вокруг центрального двора. Другие следили за подъездами. Никого из гражданских не допускали в зону безопасности, но жильцы буквально прилипли к окнам.
Райшенбах подлез под ленту и двинулся им навстречу.
– Мы по уши в дерьме. Журналюги тут как тут.
– Постой, – сказал Тэн. – Как они узнали?
– Точно не от нас. Как будем выкручиваться?
– Скажи им, что послезавтра утром, в понедельник, состоится пресс-конференция. Что поделаешь. Придется все им выложить. Хотя выкладывать пока особо нечего.
Полицейский отошел. Тэн взял Жанну под руку и шепнул:
– Мотаем отсюда. Выйдем задами.
Через несколько минут они снова стояли у подъезда на улице Сивьяль.
– Я тебе звякну, когда получу все отчеты. В выходные пообедаем вместе, идет?
Как и в первый раз в лаборатории «Павуа», к нему вернулся его природный задор. Жанна осадила его:
– Найди убийцу. Мы не в игрушки играем.
Улыбка Тэна погасла. Нет, это не игра. Судья знал, что на кону – жизни будущих жертв. Часы с кровавым циферблатом и стрелками из кремня начали отсчет времени.
Жанна попрощалась с ним и направилась к своей машине, падая с ног от усталости. Разум цеплялся за две мысли.
Первое. Поспать хоть несколько часов, оглушив себя снотворным. Второе. Подловить Антуана Феро и заставить его расколоться.
Хватит прикидываться любительницей искусства и застенчивой влюбленной.
Пришло время закона и наказания.
На следующее утро она поняла, что ничего не может поделать.
Допросить Антуана Феро – невозможно. Он сошлется на врачебную тайну. Признаться, кто она на самом деле, – невозможно. Она потеряет его навсегда. Открыть ему, что она установила прослушку у него в кабинете из-за несчастной любви, – НЕВОЗМОЖНО.
Во всем покаяться Тэну, чтобы он довел дело до конца? Признаться в своей жалкой уловке, в том, что она распорядилась установить жучки, потому что ее бросил любовник, и, как последняя извращенка, слушала по ночам чужие тайны? Стыда не оберешься, а толку чуть. Тэн не сможет вызвать Феро на допрос, не сможет сослаться ни на одну запись. По очень простой причине: ЗАПИСИ СДЕЛАНЫ НЕЗАКОННО.
Жанна схватила мобильный, чтобы узнать время. 10.20. Воскресенье, 8 июня 2008 года. Она потерла лицо. Ее терзало медикаментозное похмелье. Вчера вечером она перерыла ящики в поисках средства, которое поможет ей забыться. Ксенакс. Стилнокс. Локсапак[29]. Сон накрыл ее, как саван из мгновенно схватившегося гипса. А теперь ей было трудно разодрать слипающиеся глаза.
