Жанна поинтересовалась, как ей найти хозяина. Молодая негритянка взглянула на нее с жалостью, будто спрашивая: «Кому понадобилось говорить с этим ничтожеством?» Ее красота ослепляла. В ней не было ничего искусственного – лишь изящество, гармония, подлинность, от которых перехватывало дыхание. Естественные и одновременно загадочные черты. Огромные черные глаза с ослепительными белками светились как факелы, указывая дорогу к некой истине, к сокровищу, скрытому под черными скалами скул и шелковистых плеч.
Она знаком предложила Жанне следовать за ней. Пробираясь между гостями, они дошли до двери, которую африканка открыла не постучавшись. Среди коробок и деревянных ящиков к ним спиной стоял мужчина лет шестидесяти.
Он говорил по мобильному:
– Айша? Но ты же знаешь, Минушет, я ее выставил. ВЫСТАВИЛ! Как ты и просила… Я… да… Конечно…
Жанна взглянула на негритянку. Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что здесь происходит. Галерист обернулся и вздрогнул, увидев глядящих на него женщин.
Он тут же отсоединился и заскулил:
– Айша…
– Да пошел ты.
Черная принцесса скрылась. Фроманталь выдавил улыбку и слегка поклонился Жанне. На нем была стандартная форма престарелых парижских плейбоев. Темно-синий двубортный пиджак. Рубашка от «Шарве» в небесно-голубую полоску с белым воротничком. Мокасины с кисточками. Редкие волосы зачесаны назад. Загар яхтсмена…
– Добрый вечер… – К нему уже вернулась уверенность, грудной бархатистый голос. – Мы, кажется, не знакомы. Вас интересует какая-то вещь?
Жанна не стала ходить вокруг да около:
– Жанна Крулевска. – Она показала удостоверение. – Следственный судья Нантерского суда.
Фроманталь запаниковал:
– Но у меня все произведения сертифицированы. Я…
– Речь не о том. Я покажу вам фотографии. Вы выскажете свое мнение. И через десять минут вы свободны. Идет?
– Я… – Он закрыл дверь подсобки. – Хорошо. Идет…
Жанна вынула из сумки фотографии. Кровавые узоры с мест преступления. Галерист надел очки и изучил снимки. За дверью не стихал гул толпы.
– Вы… вы могли бы объяснить, откуда это?
– С мест преступления.
Фроманталь вопросительно взглянул на нее поверх очков.
– Сожалею, но больше мне нечего добавить.
Он кивнул. С самого утра Жанна не переставала дивиться хладнокровию, с каким ее собеседники воспринимали эти жестокие, варварские убийства. Словно вымышленный мир – мир кино, телевидения, книг – с его потоком насилия приучил их к самой оголтелой дикости.
– Изабелла Вьотти сказала, что вы – специалист по наскальной живописи и можете мне помочь.
– Вы знакомы с Изабеллой Вьотти?
Казалось, это известие его чуть-чуть успокоило.
– Я обращалась к ней в рамках расследования. И только.
Галерист вернулся к снимкам:
– Это кровь?
– Кровь. Слюна. Дерьмо. И пигмент.
– Какой именно?
Жанна вспомнила, что этот след она так и не отработала. Совсем о нем забыла. Урукум. Растение из Амазонии. В Париже его так просто не достанешь…
– Урукум. Растение, которым пользуются индейцы Амазонии для…
– Я знаю.
Теперь Фроманталь целиком сосредоточился на изображениях. Из престарелого плейбоя он превратился в университетского профессора.
– Эти рисунки похожи на пещерную живопись? – спросила Жанна.
– Разумеется.
– Объясните.
– Ну, прежде всего урукум. Пигмент, близкий к охре. Так вот, охра – природный пигмент, имевший большое значение во времена неолита. Его использовали для татуировок. А также для погребений. Истинная его роль нам неизвестна. Возможно, ему приписывали магические свойства… Кроме того, это один из основных пигментов, применявшихся в наскальной живописи.
– А что вы скажете о самих знаках? Они напоминают пещерные росписи?
Фроманталь задумался:
– Отчасти. Подобные линии можно увидеть в некоторых пещерах эпохи палеолита. Одни из них замкнуты и представляют собой геометрические фигуры: круги, овалы, квадраты, прямоугольники, часто рассеченные вертикальной чертой. Другие – палочки с боковыми ответвлениями или без них: иксы, крестики… Вроде ваших.
Жанна отметила, что Фроманталь упомянул эпохи неолита и палеолита, разделенные десятками тысячелетий. Это подтверждало ее предположение: убийца все смешивал, перескакивая через века, либо по незнанию, либо – и теперь она склонялась к этой версии – потому что считал себя воплощением обеих эпох.
– И что это означало для доисторических людей?
– Никто не знает. Обычно говорят, что пещерная живопись – это зашифрованное искусство, к которому у нас нет ключа. Способ самовыражения, все еще ожидающий своего Шампольона.
– Вернемся к живописной технике первобытных людей. Как они это делали?
Фроманталь снял очки и сунул в карман. Похоже, он понял, что парой фраз ему не отделаться. По ту сторону двери продолжался вернисаж, но его это, казалось, не слишком волновало. Жанна догадывалась, что он расстроен уходом Айши…
