Она медленно повернула голову. В полутьме ей привиделся язычок красного пламени и зеленая змея. Какая-то могучая сила притиснула ее к стене. Змея. Татуировка в виде чудовищной змеи, свернутой причудливыми кольцами, под которыми перекатывались мощные мускулы. Эта змея ее убьет. Задушит, как боа-констриктор. Под скулу ей уперся нож, блеснувший в темноте ртутным блеском.
— Hija de puta, no te mueves![56]
Жанна скосила глаз. Она заметила в комнате какое-то движение. Красное пламя оказалось банданой, стягивавшей череп второго нападавшего, сейчас склоненного над постелью больного. Жанну охватил страх за Нильса Агосто. Несчастного Нильса Агосто, не способного даже закричать. Тот и в самом деле не шевелился, готовый покорно принять смерть. Это смирение — наследие поколений никарагуанцев, привыкших к преследованиям, казням, грабежам…
Человек в бандане ухватил Нильса за нижнюю челюсть, чтобы тот мог рассмотреть его лицо. Но у него не было лица. Вместо него щерилась маска, в которой не было ничего человеческого. Страшная личина существа доколумбовой эпохи.
— За глиняного!
Удар! Красная бандана всадил нож в глаз Агосто. Брызнула кровь. Плотный горячий сгусток сейчас же растворился в ночи.
— За деревянного!
Удар! Удар! Убийца дважды проткнул ножом горло Агосто. Снова кровь. На сей раз она вытекала медленнее, словно была гуще. Черная струйка сползла вниз по горлу, растекшись пятном на больничной рубашке. Запахло железом. В комнате стало еще жарче. Это был тошнотворный запах жертвоприношения. Жанна забыла про Змея. Забыла про лезвие ножа, заставлявшее ее держать голову задранной кверху. Тьма вокруг казалась ей залитой кровавыми реками…
— За кукурузного!
Красная бандана еще раз ударил в горло жертвы. Толчками выплеснулась кровь, и раздался хруст шейных позвонков. Затем новый звук — скрежет стали о кости. Убийца испустил хриплый крик. Запустив руку по запястье в разверстую рану, он резал и кромсал человеческую плоть.
Отделив голову от тела, он, сплюнув, швырнул ее оземь:
— Нам не нужна кровь недочеловеков!
Змей и Пламя.
Мифические убийцы.
Но эти мифы — табу.
Эти мифы принадлежат космогонии, о которой мне ничего не известно.
Когда раздался стук от падения мертвой головы на пол, Жанна закрыла глаза.
Открыв их, она обнаружила, что убийцы исчезли.
Она снова прикрыла веки. Голова докатилась до ее ног.
— Один из двух кабелей питания в двадцать тысяч вольт вышел из строя. Ровно в четверть седьмого. Такое случается. Такое случается довольно часто. И в Соединенных Штатах, и в Европе. В подобных случаях, как, впрочем, и везде, наша система безопасности автоматически включает три запасных генератора. Но включились только два из трех. Такое тоже случается. Однако я убеждена: это саботаж.
Эва Ариас стояла напротив Жанны, вжавшейся в кресло в коридоре основного корпуса больницы. Индеанка увела ее с места преступления, очевидно, не желая, чтобы та в очередной раз стала свидетельницей неуклюжести полицейских.
В руках Эва — она была босиком — держала большую банку пепси, ухватив пальцем кольцо, словно собиралась взорвать гранату. Судя по всему, ее заботило сейчас одно — убедить Жанну, что поломка на линии — дело самое обычное, что подобные аварии «могут произойти где угодно». И это абсолютно никак не связано с уровнем развития ее страны.
— Это саботаж, — уверенно говорила она. — Часть плана убийц. Организаторов покушения.
Жанна вяло махнула рукой, что означало: да бросьте вы. Сразу после пережитого она попросила себе чашку чаю. Где-то она читала, что горячее питье — лучший способ утолить жажду. Вот и верь после этого женским журналам. Сейчас она с вожделением смотрела на запотевшую от холода банку пепси.
— Как по-вашему, почему его убили?
— Из-за крови.
Жанна тоже так думала, но ей хотелось знать мнение индеанки.
— Нильс Агосто руководил передвижными установками «Плазма Инк.». Отвечал за импорт крови в нашу страну. Иными словами, именно он впрыскивал в жилы никарагуанского народа чужую кровь.
— Это преступление?
— Смотря какую кровь.
— Ну и какую кровь вы имеете в виду?
— Ту, что была в последних партиях. Из Аргентины. Обезьянью кровь.
Час от часу не легче. Сначала разговоры о зараженной крови. Теперь — байки про кровь животного происхождения. Что это, как не доказательство культурной отсталости народа? Но она удержалась от комментариев. Впрочем, не исключено, что ее раздражение — не более чем реакция на кошмар случившегося.
Эва Ариас продолжала:
— Ходят такие слухи. Якобы «Плазма Инк.» завозил из-за границы кровь животных и подмешивал ее в свои резервуары.
— С медицинской точки зрения это полный бред.
— Но простые люди в него верят. От всего, к чему прикасался Эдуардо Мансарена, несет серой.
