– Хелло! – крикнул мужской голос, очень неуверенно. Слово прозвучало скорее как «Алло!»
Мы крикнули в ответ, и он стал приближаться. Вскоре показался совсем молодой человек. В зоне элементалей он задержался, окруженный призраками из свиты Сортхалана, требовавшими, чтобы он шел вперед; он подчинился им с большой неохотой. На нем оказалась драная военная форма, и никакого ранца, винтовки или чего-нибудь другого. Рубашка цвета хаки была расстегнута на шее, слишком свободные брюки угрожали упасть с тощих бедер, и он подвязывал их обмотками. На рукавах рубашки только одна нашивка.
Он настолько походил на британского солдата Первой мировой войны, что поначалу я отказывался верить собственным глазам. Мы видели так много примитивных людей с железным оружием в руках, что такая знакомая и понятная форма ну никак не могла оказаться правдой.
Потом он неуверенно заговорил, с характерным выговором кокни[27].
– Эй, парни, здесь чертовски холодно. Могу я подойти к костру?
– Да, – сказал Китон.
– Наконец-то! – радостно сказал наш ночной гость и сделал к нам несколько шагов. И я увидел его лицо…
И Китон тоже!
Мне показалось, что Гарри Китон ахнул. Я же только посмотрел на одного, потом на второго и воскликнул:
– Бог мой!
Китон отшатнулся от своего двойника. Но пехотинец, похоже, ничего не заметил. Он бросился к огню и стал энергично растирать руки. Потом улыбнулся мне, и я попытался улыбнуться в ответ, но чувствовал себя неуверенно, стоя перед вылитым портретом моего спутника.
– Мне показалось, что я чую цыпленка.
– Голубя, – сказал я. – Но он уже кончился.
Кокни пожал плечами:
– Умираю от голода. Хучь бы кто помог. Не могу охотиться в этих хреновых лесах – нечем. – Он посмотрел на меня, потом на Китона. – Курево есть?
– Извини, – хором ответили мы.
Он опять пожал плечами и повторил:
– Хучь бы кто помог. – Потом просиял. – Билли Фрэмптон. Вы тоже отстали от полка?
Мы представились. Фрэмптон присел к ярко горящему костру. Я заметил, что Сортхалан подошел к огню и устроился за спиной новоприбывшего. Фрэмптон, похоже, шамана не замечал. Его юное лицо, сверкающие глаза, копна непокорных светлых волос, все говорило о юном Гарри Китоне, но без ужасного шрама от ожога.
– Я-то иду обратно, на фронт, – сказал Фрэмптон. – У меня есть эта, как ее, ну, интуиция. Всегда была, даже в Лондоне, когда был пацаном. Однажды потерялся в Сохо, в четыре года. И ни хрена. Нашел дорогу в Майл-Энд. Чувство направления, во. Парни, держитесь меня, и все будет в ажуре. Зуб даю.
Он еще не успел договорить, как нахмурился и беспокойно взглянул на реку. Мгновением позже он перевел взгляд на меня, и я уловил дикое выражение панической неуверенности в его глазах.
– Спасибо, Билли, – сказал я. – Но мы идем внутрь. Через реку и вверх по утесу.
– Зови меня Спад. Все приятели кличут меня Спад.
Китон громко ахнул и вздрогнул. Два человека обменялись долгим взглядом, и Китон прошептал:
– Спад Фрэмптон. Я учился с ним в школе. Но это не он. Тот был жирным и темноволосым.
– Я Спад Фрэмптон, – сказал наш гость и улыбнулся. – Держитесь меня, парни, и мы вернемся на фронт. Никто не знает эти чертовы леса так, как старина «Гордость кокни».
Еще один мифаго, конечно. Он говорил, а я внимательно наблюдал за ним. Он постоянно оглядывался: казалось, что в нем росло чувство замешательства. Что-то было неправильно, и он это знал. Само его существование было неправильно. Мои мифаго чувствовали себя в лесной стране как дома. Но не Спад Фрэмптон. Мне в голову пришел ответ, и я прошептал свою теорию Китону, пока Спад сидел и глядел на огонь, совершенно бессмысленно повторяя: «Держитесь меня, парни».
– Сортхалан создал его из твоего сознания.
– Пока я спал…
Точно. Таланты Сортхалана и малышки Кушар очень отличались, и он не мог сделать так, чтобы я понимал его. Вот он и вытянул из сознания Китона последний сохраненный мифообраз. То ли магией, то ли собственной психической силой, некромант создал этого мифаго час назад и привел в лагерь. Он дал ему лицо молодого Китона и имя его школьного товарища. И маг бронзового века заговорит с нами, через Спада Фрэмптона.
– Я знаю, кто он такой, – сказал Китон. – Да. Папаша рассказывал о нем. О таких, как он. О Сэме Воронке, например. И он рассказал мне несколько историй о капрале-кокни – Гарри Чертов Огонь, так он называл его. Все они о том, как «попасть домой». Гарри Чертов Огонь появляется в тумане, прыгает в воронку от снаряда, в которой ты прячешься, раненый, усталый как собака и потерявший своих, и отвозит тебя домой. И еще всякие вещи в таком же духе. Однажды он взял группу солдат, потерявшихся во время мясорубки на Сомме, во Франции, и вернул их прямо в Шотландию, на их фермы. «Хреново себя чувствую, парни. Кажись, у меня болячка на ноге…» – Китон усмехнулся. – В таком вот духе.
