Если герцогиня и была тщеславна, то уж точно не трусиха, и если ей в голову приходила какая-то идея, она не отказывалась от нее. Поэтому, хотя у нее еще оставались сомнения по поводу леса, она все же решила устроить там свой праздник. Она уже давно убедила себя, что бояться нечего. Ну, а костер и оркестр от этого избавят. Итак, подготовка началась полным ходом.
Во все соседние страны были разосланы приглашения, написанные на тончайшей медной доске, со словами:
Герцогиня!
Запрашивает удовольствие от вашей компании
на грандиозном балу в честь Хэллоуина.
31 октября.
А в это время в лесу готовили поляну, разводили костер, накрывали столы, репетировали артисты и делали еще тысячу и одну мелочь. Самые разные люди, каждый со своей задачей, и каждый считал, что его работа самая важная, что он работает больше всех.
Хэллоуин приближался. В доме герцогиня занималась тем, что выбирала имена в списке гостей, заказывала вино и еду. Однажды утром, примерно за неделю до Хэллоуина, старый колдун, которому было поручено изготовить фейерверк, прибыл со своими творениями, с руками, полными ярких... разноцветных хлопушек, ракет, петард, Екатерининских колес, римских свечей, драконьего пламени, снежных цветов и еще чего-то, чему он даже не придумал названия, потому что не знал, что из этого получится. Однако когда он узнал, где герцогиня собирается устроить свой праздник, он очень расстроился.
— В лесу? Праздник будет в самом лесу?! — в тревоге воскликнул он, разбрасывая повсюду фейерверки, — Но это же запрещено!
— Кем? — гневно спросила герцогиня. — Вы что сговорились? Я хочу праздник в лесу и точка!
— Духи леса. Те, кто им владеет. Они вам не позволят. Глупо устраивать там праздник. Это будет провал!
На это герцогиня пришла в ярость. Как смеет этот дряхлый старый фокусник предполагать, что одна из ее вечеринок может оказаться неудачной! Какое высокомерие!
— Старик! — закричала она, наклонившись к его лицу — Я предлагаю тебе взять это замечание обратно. Мне достаточно щелкнуть пальцами, и ты умрешь.
— О, — сказал колдун, не обращая внимания на истерику герцогини, — Это ничего не изменит. Во всяком случае не для вас.
— Убегай в страхе, идиот! Я угрожаю тебе такой ужасной смертью, что люди будут говорить о ней через сто лет! Я повторяю — возьмите это замечание обратно! Или я за себя не ручаюсь!
— Не надо, — сказал колдун и зевнул. — Я слишком стар чтобы бояться смерти.
— Ты будешь бояться жизни! Стража! Стража! Схватить его!
— Не думаю, — спокойно сообщил колдун и бросил под ноги одну из своих хлопушек. Тут же помещение наполнилось густым и серым дымом. К моменту прихода стражи в комнате не было никого, кроме герцогини, все еще дрожащей от гнева, и нескольких мертвых листьев, которые колдун оставил на ковре, где он работал. Но еще долго после его ухода герцогиня слышала его тихий смех и в конце концов приказала запереть комнату и никогда больше в нее не входить.
После этого, как вы уже догадались, герцогиня начала сомневаться в правильности своего плана и жалеть о своем решении. Но к тому времени было уже слишком поздно. Все гости были приглашены. Вино и еда заказаны. Маски и фейерверки приготовлены. Она уже ничего не могла сделать.
Утром 31 октября герцогиня проснулась после страшного кошмара, в котором ее преследовало нечто, чего она не могла разглядеть, через лес, в котором деревья были огромными, как горы, или же она была размером с бабочку, одно из двух. И во сне она встретила всех своих друзей, о которых я тебе рассказывал, только они стали чудовищно неправильной формы и ужасные. Сначала она встретила леди Босуэлл-Хамфрис, которая, видимо, поменялась телами со свиньей, потому что так, по ее словам, она могла больше есть. Рядом с ней, сидя на поганке, сидела жена адмирала, голова которой медленно превращалась в граммофон, а нос — в огромный черный рог. Дальше она увидела архиепископа, который болтался на конвольвуле и пытался, как он объяснял, летать. Увидела она и жену маркиза, которая за ночь превратилась в паука и пила кровь крестьян, попавших в ее темную паутину. Но хуже всего был генерал, которого герцогиня обнаружила в самой черной части этого страшного леса, топчущим прекрасные белые цветы и бормочущим про себя "ту-ту-ту, ужасное расточительство". Его голова была склонена, и герцогиня не могла видеть его лица, пока он не поднял на нее глаза. Но когда он поднял голову, герцогиня рухнула на холодную землю в мертвом обмороке, так как с ужасом увидела, что у него больше нет лица, а вместо него — ухмыляющийся череп без глаз, белый, светящийся в темноте леса.
В этот момент герцогиня, очнувшись от кошмара, обнаружила, что в окно светит солнце, а в тисовом саду поют птички. День был просто чудесным. Отмахнувшись от неприятного сна, как от чего-то, что было с ней не согласно, и сделав мысленную пометку, что нужно выгнать кухарку, она оделась и спустилась вниз.
