– Здесь ты не погибнешь, – с раздражением в голосе сказал Адам. – Вместо этого ты, как и все мы, напьешься в хлам, накуришься травки и будешь сидеть у костра и поедать хот-доги, пока тебя не стошнит. А завтра утром мы вернемся домой, и у нас будут летние каникулы, и все следующие три месяца ты вообще ни фига не будешь делать.
– Когда ты так формулируешь, это вроде как и впрямь звучит прикольно, – согласился Нэйт. – Но официально я по-прежнему заявляю, что все это лажа.
– Я тебя услышал, – отозвался Адам.
Наконец, они вышли на поляну, в середине которой находилось обложенное камнями почерневшее углубление для костра. Места здесь было лишь немногим больше, чем в гостиной дома родителей Ники. Вверху деревья, казалось, наклонились, образовав природный балдахин между поляной и небом. Сквозь шелестящие на ветру листья проникали оранжевые лучи послеполуденного солнца, омывая землю мягким сиянием, в котором она словно бы светилась.
Хлоя увидела, как Паркер поставил сумку-холодильник с пивом и, пройдя на дальнюю сторону поляны, приблизился к одному из деревьев. Осмотрев его ствол, он обернулся, поглядел на остальных и на секунду стал похож на себя прежнего, как будто тот угрюмый парень, который занимал его место весь прошедший год, был просто дурным сном и этот сон, к счастью, наконец-то рассеялся.
– Это оно, – сказал Паркер и впервые за сегодняшний день улыбнулся. – Это то самое место.
Все принялись за работу – каждый ставил свою собственную палатку. Поскольку Ники и Джошу надо было поставить одну палатку на двоих, они закончили работу первыми, залезли внутрь и застегнули полог на молнию. Уже через несколько секунд из их палатки послышались хихиканье и шорох, что заставило остальных сделать большие глаза и переглянуться со смущенными улыбками.
– Вам же известно, что эти штуки не обеспечивают звуконепроницаемость, верно? – выкрикнул Нэйт и бросил в палатку сосновую шишку.
Джош и Ники немного поутихли, но какое-то время они не вылезали из своей палатки и не расстегивали полог. Никто против этого не возражал. Парочка долго ждала, когда им удастся побыть наедине, избавившись от пристального надзора родителей, и, похоже, никто, даже Нэйт, не имел желания лишить их такого шанса.
Хлоя взяла с собой одну из старых палаток деда. Палатка была невелика, но и сама Хлоя была миниатюрной. Росту в ней немногим больше пяти футов [2], и ей не требовалось много места, только чтобы было где свернуться калачиком, как кошка. Она стянула свои каштановые волосы в не слишком аккуратный конский хвост, большие зеленые глаза ярко блестели, отражая свет солнечного дня.
Напротив, по ту сторону углубления для костра, стояла палатка Адама, и выглядела она, как и все его снаряжение, так, словно ее накануне купили в магазине товаров для отдыха и физических упражнений торговой сети REI. Палатка Паркера, напротив, была потертой, хотя и чистой, и не приходилось сомневаться, что прежде она принадлежала его отцу.
Нэйт бросил свое снаряжение на землю, сел на одно из упавших деревьев, открыл бутылку воды и вылил ее содержимое на свои натертые пыльные ноги.
– Гребаные сланцы, – проворчал он. – Гребаные пешие походы. Все это лажа.
Со своей стороны поляны Хлоя видела, как он вытер подошвы ног подолом футболки, затем поставил рюкзак себе на колени.
– Ну вот, гляньте на это, – проговорил он, расстегнул молнию и широко раскрыл рюкзак, чтобы все увидели, что лежит внутри. – Полный комплект, как вы и просили.
Рюкзак доверху был набит различными фейерверками: тут были и пиротехника фирмы «Блэк Кэт», и многозарядные салюты «Сатурн Мисайлз», и бенгальские огни, и бутылочные ракеты, и римские свечи, и пара фейерверков-фонтанов, и даже большая коробка петард – тех самых запрещенных мощных петард M-80, которые все еще продаются из-под полы с придорожных лотков, если ты знаешь, как попросить.
– А еще я захватил нечто особенное, – объявил Нэйт, засунув в рюкзак руку до локтя. – Я точно положил сюда эту штуку… наверное, она где-то на дне… Ага, вот она.
Он извлек на свет тяжелый прозрачный пакет на молнии, до отказа наполненный крупным черным порошком, и поднял его высоко, чтобы увидели все.
– Зацените. Черный порох. Я подумал, что с его помощью мы могли бы навести тут шороху не по-детски.
Адам посмотрел на него и вскинул одну бровь:
– Нэйт, мой отец использует эту хрень для изготовления патронов, когда собирается на охоту. Это же самый настоящий дымный порох.
– Точняк, так оно и есть. – Нэйт сиял. – Тут его где-то четыре фунта. Сегодня утром я стащил парочку пакетов с ним из оружейного сейфа отца. Моему старику до сих пор невдомек, что я знаю комбинацию. Ни хрена себе, это день рождения моей матери – ничего умнее он не придумал. Вот болван.
Нэйт перевел взгляд на Паркера, который, опустив голову, забивал в землю колышки, пропуская их через вшитые в ткань металлические ушки, чтобы поставить палатку.
– Погоди, Паркер, может, мне не следует говорить об отце, поскольку это все еще щекотливая тема? Извини, я не хотел, чтобы ты чувствовал себя не у дел.
