Дверь отворилась, и широкоплечий мужчина широким шагом направился к полицейским. Аккуратно причесанные черные волосы, короткая, придающая брутальности щетина, белоснежная рубашка с коротким рукавом, приятно контрастирующая с загорелой кожей – одетый с иголочки Рауль Джермайль, казалось, уже полностью вжился в новую должность. Он был хозяином в этом здании – об этом говорил каждый его шаг, каждое движение, размеренное, неторопливое.
– Давно не виделись, Даниэль. Кажется, ты заходил ко мне… вчера? – он повернулся к Кристиан, широко улыбнувшись. – Или ты сегодня ко мне по столь важному поводу, как знакомство с дамой?
– Кристиан Тайлер, приглашенный следователь из Датхеттона, – капитан протянула руку. Рауль кивнул, крепко пожав ее.
– Да, меня уже предупреждали, что вы приедете. Понятия не имею, как национальность влияет на способность разыскивать людей, но, если Филиппо вернется, буду только рад. Дел здесь невпроворот, Даниэль, не в первый раз говорю тебе это.
Рауль демонстративно покрутил тяжелые наручные часы. Дорогие.
– Мы ненадолго, Рауль. Хотели лишь узнать, как так, два месяца разыскиваем Филиппо, и ни одна собака нам не намекнула, что у него было завещание.
Рауль нахмурился, перестав крутить часы.
– Думаю, нам стоит пройти в мой кабинет. Ненадолго, как вы говорите.
Мужчина провел их в просторный офис и сел за стол. Обстановка была простая – но от того не менее элегантная.
Рауль помолчал немного, а затем посмотрел на стоявшего перед ним капрала. Даниэль не удосужился даже сесть.
– Я ничего не знаю о завещании. Ему рановато в таком возрасте его писать. Может, и было, конечно, но не со мной ему об этом разговаривать, – мистер Джермайль отвел взгляд в сторону, еще сильнее хмурясь. – Хочешь верь, хочешь нет, но о многих делах Филиппо я не имел ни малейшего понятия.
– Ты, конечно, зубы-то мастер заговаривать, Рауль, да только ты главный подозреваемый, и прекрасно это знаешь, – голос Даниэля стал до странного низкий и глухой. – И нам птичка напела, что в этом завещании ты наследуешь весь бизнес.
– Что?
Изумление Рауля казалось искренним. Даниэль отошел на шаг, смерив его холодным взглядом с ног до головы.
– Можешь притворяться, что не знал. Может быть, ты и правда не знал. Но если Филиппо пропал по твоей вине, тебе придется взглянуть в глаза тому факту, что ты предал человека, который был готов отдать тебе все.
Рауль стойко выдержал его взгляд.
– Даниэль, я знаю, как ты хочешь найти Филиппо. Мы все хотим. Но я не позволю тебе так со мной обращаться, – он обернулся к Кристиан и, словно извиняясь, улыбнулся. – Я понимаю, вы хотели бы побеседовать со мной лично, но надеюсь, вы удовлетворитесь аудиозаписями допросов в базе полиции. Слишком много дел. Приятно было познакомиться.
Когда они вышли на улицу, Кристиан многозначительно уставилась на Даниэля. Но то ли на него абсолютно не действовал фирменный «я-жду-объяснений» взгляд капитана, то ли он специально ее игнорировал, поэтому вопрос пришлось задать:
– Ты говорил с ним довольно… фамильярно. Он подозреваемый, но еще ничего не доказано.
Даниэль раздраженно повел плечом, словно сбрасывая невидимый груз.
– Не стоит вестись на его вежливость и идеальный вид. Он ужасный человек, Кристиан. Из тех, кто правда мог сделать что-то с Филиппо.
Кристиан промолчала. Слова, услышанные вчера на пляже, эхом прозвенели внутри ее головы.
Вечером, сидя в номере, она прослушивала записи допросов Рауля Джермайля. Тембр, тон, особенность произношения букв – он словно надавливал на твердые согласные – все совпадало.
Кристиан выключила запись. Ей нужно отвлечься.
Несколько длинных гудков, и трубку на другом конце земного шара сняли. Вечно жизнерадостный голос заструился по комнате, и женщина неосознанно улыбнулась.
– Капитан, наконец-то вы позвонили! Я уже успел соскучиться.
– Прошел всего один день, Фледель.
– На работе я привык видеть вас каждый день. Мое сердце страдает без ваших бесконечных нотаций о моих опозданиях!
– Не драматизируйте. Уверена, Бретт может отчитать вас не хуже меня.
– Это и в половину не так страшно, как ваш молчаливый взгляд, – совершенно серьезно заявил он, стараясь не рассмеяться. – Как там ваши дела? Вы сходили на пляж?
Кристиан устремила взгляд в окно, туда, где виднелось темневшее в вечерних сумерках море.
– Сходила, но…
– В чем дело? Водичка слишком прохладная?
– Да нет… Кажется, я услышала что-то, что не предназначалось для моих ушей.
– Ни одной приличной мысли.
– Сержант! – она возмущённо уставилась на трубку, словно он мог почувствовать ее взгляд. – Нет, это касается дела. Рауль Джермайль – главный подозреваемый и правая рука Филиппо – угрожал кому-то ночью на пляже.
– Вы уверены?
– Это точно был его голос. Ошибки быть не может.
– Вы знаете, с кем он говорил?
– Нет. Я даже не знаю, о чем они говорили. И знаете, сержант, это самое худшее. Кажется, будто все очевидно, но… У меня нет никаких подробностей. Никаких гарантий. И если я допущу такую же ошибку, как совершила с вами, и обвиню его по обрывкам разговора, который подслушала во время визита на море…
