«Лес повешенных лисиц» – плутовской роман, полный специфического, но очень понятного финского юмора и простой, остроумной житейской мудрости, благодаря которым Арто Паасилинна и заработал свою славу философа и юмориста.Где можно надежно спрятать тридцать шесть килограммов золота? Именно этим вопросом задается Ойва Ютунен, бандит, ни в какую не желающий делиться с подельниками награбленной добычей. Для сохранности он решает залечь на дно, и не где-нибудь, а в дремучих лесах Лапландии. И все было бы хорошо, но сохранять секретность в заброшенной хижине оказывается практически невозможно: то забредет майор некогда грозной финской армии, отправленный в отпуск из-за продолжительного пьянства, то девяностолетняя саамка, скрывающаяся вместе со своим дряхлым котом от сотрудников социальной службы, то лисенок, умыкнувший где-то пятьсот крон, то еще кто-нибудь…В книге присутствует нецензурная брань!
© Воронкова А., перевод на русский язык, 2022
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
В Стокгольме в старинном каменном доме рядом с парком Хумлегорден жили состоятельные люди. Такие, как, например, уроженец Финляндии Ойва Юнтунен. По профессии он был бандит.
Ойва Юнтунен – стройный тридцатилетний холостяк – родился в Вехмерсалми, в провинции Саво. И хотя лет пятнадцать как уехал оттуда, когда он был в игривом настроении, у него все равно иногда вырывалось слово-другое на родном диалекте:
– Ни фига себе пельмень!
Юнтунен смотрел из окна эркера вниз на освещенный весенним солнцем парк. Там работники коммунальной службы неторопливо сгребали в небольшие кучки прошлогодние кленовые листья. Холодный весенний ветер тут же вновь разносил их по всему парку. Таким образом, остаться без работы ребятам не грозило.
Ойва Юнтунен предположил, что смуглые дворники родом откуда-нибудь из Боснии. А двое вполне могли быть турками или греками.
Когда-то, будучи нищим финским переселенцем, Ойва Юнтунен тоже познакомился с коммунальной службой Стокгольма и ее метлами. Неделю или две он зарабатывал на жизнь, убирая с песчаных дорожек парка сувениры, оставленные шведскими собаками. От этих воспоминаний Ойву бросало в дрожь. До сих пор. Не приведи господь вновь пережить такой рабочий опыт.
Впрочем, теперь ему это уже не грозило.
У Ойвы Юнтунена было тридцать шесть килограммов золота. Три слитка по двенадцать кило. Вообще-то они были не его, однако отказываться от них Ойва не собирался. Он к ним привык, искренне привязался. И немудрено: одна унция этого золота высшей пробы стоила четыреста долларов США. В унции 31,2 грамма, а при курсе доллара один к пяти 36 кило золота стоили порядка четырех миллионов крон. В финских марках это составляло 3,6 миллиона.
Сначала, лет пять назад, слитков было четыре. Теперь их стало на один меньше: Ойва Юнтунен воспользовался им, ведя шикарную жизнь. Ездил он исключительно на огромных новых автомобилях, пил марочные вина и летал бизнес-классом. Мебель у него была кожаная, все полы покрыты мягкими коврами, в ворсе которых ноги утопали по щиколотку. Два раза в неделю пятикомнатную квартиру Юнтунена приходила убирать югославка лет пятидесяти, страдавшая от варикоза. Всегда, если Ойва был дома, он давал ей пару крон на чай. Ойва Юнтунен ценил эту уборщицу, потому что она работала старательно и не слишком воровала. Ойва Юнтунен ценил честность, так как сам был вор.
Золото было украдено пять лет назад из Государственного банка Норвегии. Норвежцы как раз открыли у себя на континентальном шельфе огромные запасы нефти и стали просто страшными транжирами. Госбанк Норвегии должен был закупать за границей золото, чтобы государственные банкноты не превратились в ничего не стоящие бумажки. Обычно золото привозили из Австралии или Южной Африки. По мере усиления нефтяной горячки Норвегия стала покупать его даже в Намибии.
В это время Ойва встретил в родных краях, в Вехмерсалми, своего двоюродного брата, который в пятидесятые эмигрировал в Австралию. Посидели в баньке, попарились, похлестали друг друга веничком.
– Раз уж ты вор, – заговорил двоюродный брат, поддавая пару, – я бы на твоем месте завязал со всякой мелочовкой и урвал сразу столько, чтобы на всю оставшуюся жизнь хватило.
У братца была в Сиднее столярная фирма, услугами которой периодически пользовалось австралийское государство. На ней делали прочные деревянные ящики, куда укладывали привезенное с месторождений золото. В каждый ящик по двести кило двенадцатикилограммовыми слитками.
– Я-то золота и не вижу, но знаю, что в этих ящиках его доставляют на суда, а время их отправления любой может узнать из газет.
– А почему золото не отправляют самолетами? – поинтересовался Ойва Юнтунен.
Двоюродный брат ответил, что это слишком рискованно.
– Да ты представь, например, промежуточную посадку в Калькутте или Тегеране. Местные таможенники сразу доберутся до ящиков. Сколько слитков останется, когда самолет приземлится в Осло?! Кроме того, летать в тех широтах – все равно что сидеть на бочке с порохом. Говорят, каждый пятый самолет захватывают.
В преступном мозгу Ойвы Юнтунена сразу же созрел замечательный план. Он договорился с двоюродным братом, что тот, когда очередное золотое судно пойдет в Норвегию, сразу отправит ему телеграмму. Время отправления и название корабля – этого хватит. Об остальном Ойва Юнтунен позаботится сам.
Так и сделали. Через пару месяцев в Стокгольм пришла воодушевляющая телеграмма, в которой было название корабля, порт назначения (Осло) и время отправления, а также примерная скорость движения. Ойва Юнтунен измерил расстояние от Сиднея до Осло, рассчитал время рейса – если поспешить, то можно было успеть в порт на праздник по случаю прибытия.
